– Какой у вас план?
– По Театральному кварталу расставлены подставные цветочницы под охраной стражников… Настоящим торговкам рекомендовано сидеть дома, но разве их уговоришь – сезон… Но не извольте волноваться, господин мэр…
Лучший сыщик в управлении стражи по прозвищу Хохолок (на темени у него торчала прядь волос, не поддающаяся расческе) не жалел себя: спал всего два или три часа в сутки, пил чайниками крепчайший чай , часами мурыжил свидетелей, проходивших пусть даже в полумиле от места убийства, чтобы они хоть что-нибудь вспомнили. Ему удалось найти пару прохожих, которые видели поблизости подозрительного человека, который нес под пиджаком некий сверток. Предположительный портрет убийцы был очень скуден – мужчина среднего роста и средних лет, шляпа надвинута на глаза, лицо замотано шарфом, вот и все.
Нападал преступник редко. Между убийствами проходил месяц, а то и больше. Невозможно предсказать, когда и где случится следующее преступление. Вот и сейчас – два месяца с лишком, а все тихо. Неужто убийца угомонился?
Тем временем в город прибыло высокопоставленное лицо из заокеанского островного государства, и начальница стражи решила снять бесполезные посты в Театральном квартале: люди были нужны для обеспечения порядка.
А через три дня обнаружили новую жертву.
Погибла Рыжая Сонни, достопримечательность Театрального квартала; хоть она и была безнадежной пропойцей, но отличалась бесконечной добротой и для каждого находила ласковое слово, ее все любили. Теперь Сонни, тихая и холодная, лежала в леднике управления; обозленная стража шла по следу.
Патрульные оказались на месте через каких-нибудь четверть часа после убийства: поздний прохожий с заметил странную возню в тупичке на Весенней улице. Он не сумел задержать или хотя бы разглядеть убийцу в темноте, но спугнул его; тот, убегая, обронил холщовый мешок, в который, очевидно, собирался положить добычу – отрезанную рыжую косу.
Сыщик Хохолок, у которого отобрали людей, в те дни решил патрулировать улицы самостоятельно и потому, заслышав свисток дежурного стражника, примчался со всех ног. Узнав, что случилось, он тут же сообразил, что делать.
– Курьера в управление!.. Десять лучших сыщиков, десять мощных луп и десять ярких фонарей! Убийца убежал, неся косу в руках. Ветра нет… мы его найдем.
Невероятно, но это сработало. Дорожка из рыжих волос, сыпавшихся из отрезанной косы, привела их к в центр Театрального квартала – к Дому Художников. Во дворе, увы, след обрывался.
Дом Художников, построенный экстравагантным архитектором около трехсот лет назад, ярко выделялся среди унылых строений в вейниковом стиле: это было здание в виде квадрата с внутренним двором-колодцем; проходом внутрь служила единственная арка, и четыре лестницы вели в в меблированные апартаменты, которые сдавались внаем. В доме, соответственно названию, жили художники, а также актеры, поэты, музыканты и прочая творческая публика; на верхних этажах, под крышей, устроились студии с огромными окнами.
Сегодня во дворе была спонтанная вечеринка – впрочем, их тут устраивали чуть не каждый день. Пару десятков человек сидели во дворе-колодце на скамьях, болтали, пели, плясали, пили вино, кто-то играл на мандолине.
Хохолок вознес Небу благодарственный глас.
– Все, – заявил он, – сегодня мы его возьмем. Он там.
– Не делай поспешных выводов, Михаэль, – предостерег его работавший с Хохолком опытный клерк; они дружили, и клерк иногда позволял себе некоторое нарушение субординации, а сыщик прислушивался к нему из уважения к его опыту. – Может, он забежал туда, чтобы спутать следы?.. Может, там есть ход в катакомбы?
– Насколько я помню, нету, – Хохолок нахмурился, вспоминая висящую на стене в кабинете карту, – но госпожа Темпл, исследовательница катакомб, живет совсем рядом. Молодец, канцелярский крыс, хвалю за бдительность! Отправь к ней кого-нибудь с запиской на всякий случай, пусть подтвердит, что катакомб тут нет.
– А вдруг убийца просто зачем-то зашел туда? Хотя бы для маскировки, почуяв слежку? – не успокаивался клерк.
– А тут нам пригодятся те ребята, что веселились во дворе. Чужака там сразу заметили бы... Говорю тебе, он там! Берем их в работу.
Квартал был окружен. Всем жильцам и находившимся в доме гостям было запрещено выходить до особого распоряжения; Хохолок взялся за кропотливую работу. Вскоре было установлено, что никаких чужаков в Доме никто не видел.