— По правде говоря… Я даже рада, что он начал с кем-то встречаться, — признаюсь я.
— Ты? Рада? — переспрашивает Кэт, вытаращившись на меня так, будто я окончательно выжила из ума.
— Да. Так мне легче будет забыть о том, как я перед ним виновата. Если он сумел забыть обо всем и двигается дальше, значит, все у него в жизни будет хорошо.
— Необязательно, — возражает она.
— Точно тебе говорю, — отвечаю ей я.
— Только лишь то, что он вступил в сексуальные отношения с другой женщиной, еще не значит, что он забыл тебя, Коко.
— А я думаю, что именно это и значит, — улыбаюсь я. — Он забыл меня. Перевернул страницу. Мы оба можем двигаться дальше.
— А как же ты?
— Что — я?
— Когда уже ты кого-нибудь себе найдешь?
— Ох, пожалуйста… Мне слишком рано еще об этом думать.
— Видишь, а ему оказалось в самый раз. Я всегда говорила, что вы двое — прекрасная пара. И ваше расставание — чудовищная ошибка.
— Послушай, Кэт, меня все устраивает в моей жизни, давай не будем.
— Как хочешь. Во всяком случае, я по этому поводу больше и слова не скажу, — тяжело вздыхает моя подруга. — Да и что я об этом знаю — мужчины для меня загадка.
— Тебя всю жизнь окружают только мужчины.
— Вокруг одни мужчины, а я по-прежнему их совершенно не понимаю. Поди разберись.
Я оглядываюсь назад, вспоминая вдруг, что Люсинда и остальные мои ученики уже, должно быть, голову сломали, гадая, куда я подевалась.
— Я лучше вернусь на занятие, — говорю я Кэт. — Они с ума там сходят без меня, как настоящие подростки.
— Бога ради, не напоминай мне о подростках, — закатывает она глаза. — Позвони мне потом, хорошо? Как ты съездила в Большой Дым?[13] Тебе удалось узнать что-нибудь об этой сумочке?
— Да, кое-что я действительно узнала, — отвечаю я. — Потом расскажу.
— Отлично. Подумаешь, как-нибудь да переживу то, что ты постоянно занята, — фыркает она и уходит с оскорбленной усмешкой на лице.
Я иду к своим ученикам, и в моей памяти отчего-то всплывает образ Тома. Сложно представить его с другой женщиной, но я искренне за него рада. Он не из тех, кто любит одиночество. В это тяжело поверить, но меня эта новость нисколечко не расстроила, видимо, я настолько увлечена историей Тэтти, что попросту не могу отвлекаться ни на что иное.
Том — не моя истинная любовь, это я знаю наверняка. Он скорее был мне добрым другом, а иногда походил на вечно раздражающего братишку. Оглядываясь назад, в прошлое, я иногда думаю, что мы с ним встречались лишь потому, что он был рядом и… напоминал плюшевого мишку. Да, знаю, это не делает мне чести, но Том был таким милым, тихим и предсказуемым — таким правильным и высокоморальным. С ним я чувствовала себя в безопасности.
Подойдя к двери, я толкаю створку и вижу, что весь класс по-прежнему занят своими изделиями — кто-то успевает еще и болтать с соседом, а кто-то по уши погружен в работу. Большинство из них либо состоят в браке, либо овдовели. Иногда я чувствую себя единственной рыбой в городе, плывущей против течения, сознательно сопротивляющейся его бурным потокам. Я улыбаюсь себе под нос. Нужно обязательно рассказать об этом Кэт — надо же было сравнить себя с рыбой, то-то она повеселится. Но вся соль в том, что, хотя я действительно рада за Тома, меня охватывает и еще какое-то, пока непонятное мне чувство — не то чтобы разочарование, но скорее… одиночество. Любовь, замужество… Что делать, когда тебе уже тридцать два, а в твоей жизни по-прежнему нет ни того, ни другого?
10
Поверить не могу, что уже октябрь и пора менять оформление нашей витрины. Не уверена, что помню, как появилась эта традиция — выставлять новый товар на витрине в первый день каждого месяца, но это действительно один из обычаев лавки Суона. Мне еще в детстве доверяли иногда украшать здесь все по своему вкусу, и вскоре я поняла, что мои оригинальные идеи вызывают восторг у публики. С годами мои экспозиции стали своеобразной достопримечательностью, и многие местные взяли в привычку обязательно прогуливаться мимо или заглядывать к нам в лавку именно в первый день каждого месяца, чтобы посмотреть, что я выдумала на этот раз.
Рут иногда беспокоится, что теперь от меня ожидают слишком многого и что с каждым разом мне будет все труднее создавать новый шедевр, но мне так не кажется. Обычно я закрываю витрину занавесом, чтобы никто не видел моей работы, пока она не будет доведена до совершенства. Полумрак заставляет забыть о времени, я сосредоточена лишь на том, чтобы создать нечто прекрасное, и этот процесс полностью поглощает меня, принося огромную радость и удовольствие.