Она смотрит мне в глаза, но выглядит отчего-то крайне виноватой.
— Если я тебе скажу, пообещай, что не убьешь меня на месте.
— Что ты сделала? — со вздохом спрашиваю я.
— Помнишь, мы с тобой читали в интернете о театре «Парлор»?
— И?..
— Я туда позвонила.
— Да ладно! — Я потрясена тем, что она провернула это в одиночку, но еще больше заинтригована вопросом, что бабушка сумела там узнать.
— Взяла и позвонила, — робко продолжает она. — Не смогла удержаться. Но я не слишком-то продвинулась в нашем расследовании.
— В каком смысле?
— Молодой человек, взявший трубку, ответил мне, что Бонни прямо в тот момент находится в театре, репетирует что-то из новой пьесы, которую там будут ставить в следующем месяце, но поговорить нам не удалось.
— Ты попросила позвать ее к телефону? — изумленно вопрошаю я.
— Да. Изначально я хотела просто узнать, работает ли она там, и повесить трубку. Но выяснилось, что эта затея не имела никакого смысла, потому как у нее проблемы со слухом и ей тяжело общаться по телефону.
— Какая же ты… Рут! — укоряю я ее. Меня одолевают смешанные чувства: с одной стороны, я на нее немного злюсь, а с другой, меня, безусловно, восхищает ее смелость.
— Прости, милая, я просто хотела помочь тебе прощупать почву, — кается она, зная, что все равно выйдет сухой из воды. — Так что хорошая новость в том, что она бывает в театре. А плохая, конечно, связана с тем, что дело не ограничится простым телефонным звонком. Но я уже все продумала.
— И почему меня это не удивляет? — смеюсь я.
— Слушай, — начинает она, и ее глаза горят от волнения, — поехали в Лондон. Встретишься с ней лично!
— Ты же не серьезно сейчас говоришь?
— Да почему нет? Я давно уже грозилась добраться до тамошних рынков со всякой всячиной, ты же знаешь. Можем убить двух зайцев сразу.
Мое сердце совершает в груди головокружительный кульбит. Я буду счастлива увидеться с Бонни и узнать, может ли она что-нибудь рассказать о Тэтти и этом письме. Но хватит ли у меня духу?
— Даже не знаю. Может, оставим эту историю в покое? — неуверенно предлагаю я.
— Оставить в покое? — возмущенно вопит Рут. — Ты не можешь! На самом интересном месте!
— Не увлекайся, Рут, — предупреждаю я. За ней всегда водилась привычка ставить все с ног на голову.
— Не буду, но ты не можешь все вот так просто бросить. Разве ты сама не хочешь узнать больше о жизни Тэтти? У меня ее история из головы не выходит! Неужели тебе не интересно узнать, кем она была на самом деле? — продолжает Рут, намеренно разжигая во мне любопытство и тем самым вынуждая согласиться с ней. — Не хочешь узнать, как она ждала возвращения любви всей своей жизни? Быть может, она умерла именно из-за разбитого сердца…
— Но, Рут, Лондон…
— Что Лондон? Кто едет в Лондон?
Мы с Рут в ужасе переглядываемся, услышав знакомый голос за своими спинами.
Это Анна. Интересно, когда она пришла? Что успела услышать? Теперь точно не скажешь. Черт побери ее и эти прорезиненные туфли, которые она вечно покупает в магазине для медсестер.
— Анна! — поворачивается к ней Рут. — Христа ради, ты хочешь меня до сердечного приступа довести? Нельзя же так к людям подкрадываться, жуть какая!
— Ни к кому я не подкрадывалась. Просто зашла через дверь — это теперь преступление?
— Здравствуй, Анна, — радостно приветствую ее я. Хоть меня и не радует ее появление, я все же не хочу стать свидетельницей очередной перепалки сестер. — Как твои дела?
— Бывало и лучше, — ворчит она, но тему развивать явно не хочет. — Так что за история с Лондоном?
Я предостерегающе смотрю на Рут. Я еще не рассказывала Анне о сумочке Тэтти и ее письме, потому что мне казалось, что ей это будет попросту неинтересно. Едва ли ее можно назвать романтичной особой. После смерти мужа, Колина, она так себе никого и не нашла — сестра Рут закрыла свое сердце для любви. Поэтому не думаю, что она поняла бы мое увлечение историей Тэтти.
— Хочу прогуляться по лондонским рынкам, — беспечно заявляет Рут.
— Зачем? — спрашивает Анна, в ее голосе звучит едва заметное подозрение.
— А почему бы и нет? — отвечает вопросом на вопрос Рут. — Мир не сошелся клином на нашем городке, знаешь ли.
— А что с нашим городком не так? — парирует Анна, занимая оборонительную позицию.
— Точно. Дело ведь не в самом городке, а в ограниченности людей, которые в нем живут. — Рут бьет без промаха.
— Ты на кого это намекаешь? — щурится Анна, как всегда, поддаваясь на провокацию.
— Ни на кого. Она никого конкретного не имела в виду, — вмешиваюсь в их разговор я. Честно говоря, эти две пожилые женщины частенько ведут себя как неразумные дети.