— Хм… — с сомнением протягивает Анна. — Может, и так. Но я не уверена, что среди этих новозеландцев вообще есть приличные люди. Они какие-то… странные.
— Анна, нельзя так! — взрывается Рут.
— Почему нельзя? Мне нельзя высказать свое мнение?
— Но нельзя же такие гадости говорить, — выдыхает бабушка. Любопытно, что Рут тоже склонна к таким обобщениям, скажем, так же она критиковала когда-то Карла из-за его немецкого происхождения, но, думаю, сейчас не время напоминать ей о том, что у них с сестрой на самом деле гораздо больше общего, чем она думает.
Анна оборачивается ко мне, снова по-птичьему склоняя голову набок.
— Как же ты, должно быть, расстроена, Коко, — кудахчет она. Анна высматривает на моем лице признаки глубочайшей печали: она искренне убеждена, что эти новости разбили мне сердце.
— Разумеется, я не расстроена! С чего бы вдруг? — протестую я.
— Коко, — Анна подается вперед и берет меня за руку. — Не нужно скрывать от меня свою боль.
— Я ничего не скрываю.
— Конечно, скрываешь. Кто знает, когда тебе повезет найти себе кого-нибудь? На это могут уйти годы. Целая вечность.
Я недоуменно смотрю на нее, пытаясь понять, жалела ли она когда-нибудь о том, что не сошлась ни с кем после смерти Колина. Она никогда не говорила, что чувствует себя одинокой, что ей нужна хоть какая-нибудь компания. Но она носит траур, словно знак почета, будто гордится тем, что стала вдовой. У нее нет ни семьи, ни детей, но в своем глазу она бревна не замечает — так почему она и мне желает такого же будущего?
— Анна, бога ради, умолкни, — рычит Рут.
— Что? — удивляется та. — Это же правда. Я читала на той неделе в газете статью о женщине, которая бросила своего молодого человека, потому что думала найти кого-нибудь получше, и вот результат — десять лет она была одна-одинешенька. Как же она жалела о содеянном! Еще через год вышла за кого-то замуж, родила троих детей, так что, как видишь, мало что выиграла. Она призналась, что если бы могла заново прожить свою жизнь, то осталась бы с тем мужчиной, с мистером Планом Б. Это она придумала ему такое прозвище — мистер План Б. А оказалось, что он был все это время ее Идеальным Мужчиной. А знаете, что еще она сказала? Что если к сорока не выйти замуж, то всю жизнь потом проведешь в одиночестве, если верить статистике.
Она умолкает и тяжело вздыхает. В полнейшей тишине я слышу, как кровь стучит в моих ушах.
— Анна, ты — самая большая заноза в заднице, которую я когда-либо видела, — шипит Рут, в то время как я пытаюсь смириться с тем фактом, что умру в одиночестве, потому что упустила своего мистера План Б, который, возможно, и был моим Идеальным Мужчиной.
— Я и так знала, какого ты мнения обо мне, — сухо отвечает Анна. — Ты редко упускаешь возможность мне об этом напомнить. Но я веду к тому, что глупо бросать мужчину только потому, что ты думаешь, будто встретишь кого-то получше.
Они обе смотрят на меня в воцарившейся тишине.
— Меня нисколько не беспокоит то, что Том нашел себе девушку, — устало отмахиваюсь я от них, зная, что они все равно мне не поверят. — Знаю, вы думаете, что я умру старой девой и всю жизнь проведу у разбитого корыта…
— Я так не думаю, — хором возражают они и изумленно переглядываются.
— Да нет, именно так вы и думаете. Но лучше я выберу себе такую судьбу, чем буду с тем, кто мне не подходит. Том — отличный парень, но он не…
— Не Тот Самый? — заканчивает за меня Рут.
— Формулировка мне не очень нравится, но да, смысл именно такой.
— Понятно, — отвечает бабушка. — Тогда ты приняла верное решение, да, Анна?
— Я тоже так думаю, — неохотно признает Анна, хотя мне не кажется, что я их обеих убедила.
Рут прочищает горло:
— Так вот, я как раз говорила перед тем, как ты, дорогая сестрица, столь грубо нам помешала, что прогулка по Лондону пойдет нам на пользу. Коко, я уже просмотрела расписание авиарейсов, удобнее всего будет отправиться туда в четверг.
— В этот четверг? — восклицаю я. — Это слишком рано!
— Почему? — спрашивает Рут.
— Ну, потому что… у меня тут куча дел. Мне нужно закончить композицию для витрины, разобрать материалы для занятий…
Удивлению Рут нет предела:
— Что за бред. Пара дней тебе погоды не сделают. Правда ведь, Анна?
Анна крепко задумывается. Согласиться с сестрой — значит наступить на горло собственной песне, она это отлично понимает.
— Правда, не помешает, — кивает в конце концов она. — Вам обязательно нужно туда съездить.
От изумления я теряю дар речи: они наконец пришли к согласию хоть в чем-то.