Выбрать главу

Шурке не возражали. Он этому очень удивился, поднял голову, потом встал на колени, посмотрел. Таня спала. Петька, уткнувшись носом в ладони, спал. Тимка лежал на боку и тоже не двигался. Шурка зевнул и лег. Заснул он быстро.

Почти сразу же поднялся Тимка. Затоптал костер, заложил камнями пепел. Взял лук, поднялся на курган и посмотрел по сторонам. И сколько Тимка ни вглядывался, шла степь, дикая, выгоревшая от солнца. По горизонту виднелись курганы. Отсюда, издалека, они походили на упавшие в траву ржавые шлемы древних кочевников.

Ребята проснулись бодрыми. Доели остатки тарбаганьего мяса и весело пошли по степи. Шурка то и дело стрелял по тарбаганам. Но каждый раз стрела пролетала мимо, а толстый зверек с жирными складками на боках исчезал в норе. Шурка оправдывался и говорил, что стрелы кривые и поэтому он не попадает.

День проходил. Солнце медленно уплывало за горизонт. Жара спала, но от земли веяло приятным теплом. Петькин отряд поднялся на самый высокий курган и остановился на ночлег.

ЦЕНТРУ (ИЗ ТОКИО)

«Юнкерс» с диверсионной группой «Феникс» вылетает завтра утром. Самолет загружен приспособлениями для горных работ. Группа будет выброшена у неизвестной нашим специалистам деревни Жаргино. По всей вероятности, это район Южного Забайкалья. Организовать вынужденную посадку спецюнкерса в квадрате В-39-И невозможно. Жду распоряжений.

Авдеев

На третий день скитаний степь кончилась и пошли пески. На небе исчезли облака. Жар нестерпимо жег щеки. Нудно звенело в голове. Временами, поднимая пыль, дул раскаленный ветер. От него кожа на плечах покрывалась пупырышками. Песок постоянно хрустел на зубах.

ТОКИО. АВДЕЕВУ (срочно).

Передайте Фомину пусть примет все меры ликвидации дальнеполетного «юнкерса» вместе с диверсантами.

Вершинин

Крепость появилась перед глазами неожиданно.

Ребята увидели обвалившиеся многогранные башни, низкие, почти засыпанные песком, тяжелые стены.

Ни слова друг другу не говоря, повернули к крепости. Она оказалась глинобитной. Брошенная много веков назад крепость разрушалась от солнца, от ветра и ее постепенно заносило горячим песком. Угловая шестигранная башня наклонилась над глубоким ущельем. Правая стена крепости во многих местах развалилась от старости. А может, ее когда-то разрушили дикие кочевники. Песчаные дюны здесь были вровень с глиняными зубцами. По сыпучему гребню ребята поднялись на широкие стены крепости. Прямо из-под ног выскочила прыткая ящерица, побежала вдоль стены, оглянулась, сверкнула зеленым глазом и юркнула в щель. Через пролом ребята залезли в башню. Вместо окон — дыры с осыпавшимися краями. Неровные ступени шли вниз, в темноту. Спустились. Всюду песок, всюду пыль. Но здесь не было ненавистного палящего солнца. Отдыхая, опустились на корточки, прислонившись спинами к стене.

Узкий коридор шел дальше. Там было немного светлей. По-видимому, где-то в стене была сквозная пробоина, через которую шел свет.

Тимка положил возле Тани лук, единственную оставшуюся стрелу, а сам побрел дальше по коридору. Было видно, что он внимательно рассматривает что-то на полу, может быть, заметил в песке древнее каменное ядро или шлем.

— А здесь дожди бывают? — Таня облизнула потрескавшиеся губы.

Ни Петька, ни Шурка не ответили. Они как будто спали с открытыми глазами. А может… Таня испугалась, тихо подошла к ним.

— Мальчишки, вы спите?

— Пить хочется, Таня.

— Эй! — раздалось в коридоре. — Вода!

Это короткое слово, как военная команда, подняла на ноги потерявших силу Петьку и Шурку. Побежали, опираясь на стенку. Таня надела на плечо лук, схватила стрелу и заторопилась на Тимкин зов.

Воду черпали пригоршнями, пили. Захлебывались, кашляли и снова пили. Ослабев, сели тут же. Стали осматриваться. Колодец походил на каменную чашу, сделанную в виде цветка. В древние времена здесь, по-видимому, был фонтан. В двух местах на чаше заметили нарисованных шестируких людей. Подземный ключ бил прямо в чашу. Она была наполнена до краев. Спрятанная от жгучего солнца в темном коридоре, она поила диких зверей, обитавших в пустыне. Недалеко от воды Тимка заметил в сырой глине кошачьи следы огромных размеров. «Наверно, по ночам сюда приходит тигр или какой-нибудь леопард», — подумал Тимка.

Забыв обо всем на свете, мальчишки плескались в бассейне. Шурка пробовал плыть кругами. Но не смог — зеленая чаша была неглубокая и руки доставали до дна.

Купание взбодрило ребят. Они набрали в котелок воды и поднялись снова в башню. С высоты осмотрелись. Кругом — мертвая пустыня. На восточной стороне пески казались черней. Знойный воздух дрожал, и поэтому нельзя было разобрать то ли это скалы, то ли песчаные холмы, как волны, застывшие на бегу.

— К нам кто-то приближается! — крикнула с карниза башни Таня.

Петька и Шурка вскочили на ноги, Тимка, сидевший на высоком зубце, повернулся в ту сторону, куда указывала Таня.

Вдали, качаясь, как пьяный, шел тощий высокий человек. Горячий ветер развивал на нем лохмотья. Утопая по колено, он всматривался в песок.

— Он идет по нашим следам, — прошептал Шурка.

— Видим! Не ори! — Петька быстро взял у Тани лук и стрелу. — Хватайте камни!

Человек заметил, что следы повернули направо, остановился, отбросил с лица длинные волосы, посмотрел вперед. И поспешил к крепости. Ребята притаились. Человек второпях проскочил мимо гребня, по которому поднимались ребята, и потерял следы. Как шакал, завертелся на месте, нашел их и стал подниматься на стену, пристально рассматривая зубцы и переходы. Кажется, заметил ребят.

— Вислоухий, — прошептал Петька. — Вислоухий. Смотрите, у него крест золотой, Костоедовский!

На груди у человека действительно раскачивался, как маятник, тяжелый золотой крест.

Вислоухий поднял кверху костлявые руки:

— Ребята, спасите! Дайте пить! — с поднятыми руками он пошел по стене. — Поверьте последний раз. Крест целую. — Он схватил Костоедовский золотой крест. — Поверьте!

Умоляя, он делал маленькие шаги, незаметно приближаясь к ребятам.

— Лабиринт завалило. Костоедов пополз туда первый и головой попался в ваш капкан. Так ему и надо, белогвардейцу. Спасите меня! Рабом вашим буду! — Он стал опускаться на колени.

Глядя на диверсанта, Петька вспомнил родной Краснокардонск. И небо, черное от фашистских бомбардировщиков. И пронзительный вой сирен. И разрушенные дома. И убитых. Вспомнил, как однажды недалеко от города фашисты разбомбили санитарный поезд. Весь день потом старики вытаскивали оттуда мертвых детей. Одна женщина, даже мертвая, крепко держала своего ребенка. Она была вся в крови. Ребенок тоже был мертвый, потому что Петька с Таней видели на голове у него продолговатую ранку. Их вместе и опустили в землю, а сверху положили разбитую бутылочку с соской… И старики плакали.

Петька скрипнул зубами. И медленно стал поднимать лук.

Вислоухий повалился лицом вниз:

— Не убивайте! Умоляю…

Он стал ударять головой об высохшую глину:

— Богу буду молиться за вас. Оставьте меня здесь, у воды…

Ребята сжались, ожидая Петькиного выстрела. Петька медлил, по-видимому, решая, как поступить. Наконец, скомандовал:

— Шурка, обыщи его!

— Хлопцы, оружия у меня нету, последний патрон…

— Молчи, а то шлепну, — Петька опять нацелил лук.

Шурка старательно обыскал Вислоухого. Оружия действительно не было, но зато обнаружили узкую клеенчатую полоску с непонятной схемой, нарисованную несмывающейся краской,

— Что это? — спросил Петька.

— Личная Костоедовская карта. По ней от Байкала до Жаргино добраться — нечего делать. Это секретный Костоедовский путь. Его знал только сам Костоедов и его сын Сашик. Вроде сто лет назад это была вьючная тропа до Жаргино. Он мне говорил, что теперь она заросла кустами и деревьями и с виду неприметная.