– Как же мне вас называть? – тихо, многозначительно спросила Имоджен. Каждая его клеточка тянулась к ней. От трепета и предвкушения мутилось сознание. Он склонился еще ближе, и в этот момент в дверь постучали. Стэнтон мгновенно отпрянул. Чары разрушились.
– Войдите, – произнес, откашлявшись, и шагнул в сторону. Стараясь вернуть сердце в обычный ритм, Имоджен глубоко вздохнула.
Дверь открылась в тот момент, когда Стэнтон поправил галстук и сел за стол в очевидной попытке скрыть вожделение. На Имоджен он больше не смотрел.
Вошла секретарша Джейми и подала стопку документов.
– Спасибо, Джейми. Детектив Грей… – Босс поднял взгляд, и щеки Имоджен вспыхнули. – Можете идти домой. Закончите отчет завтра. На сегодня достаточно.
Имоджен коротко кивнула. Не глядя по сторонам, вышла из кабинета и забрала со стола свои вещи. Посмотрела в окно кабинета и увидела, как Стэнтон надевает пиджак: сует руки в рукава. Заставила себя отвернуться. Скорее бы приехать домой и принять холодный душ.
Глава 8
Богиня
Плимут, два года назад
Имоджен и Сэм вошли в кабинет патологоанатома. Мертвая девушка лежала на столе. Сейчас она выглядела аккуратно причесанной, чистой и спокойной. При виде проявленного уважения Имоджен ощутила странное умиротворение.
– Итак, доктор, каково ваше заключение? – спросил Сэм. – Известно, кто она и что ее убило?
– Передозировка эпических масштабов. Приняла нечто кошмарное. В базе данных ДНК отсутствует. Я уже отправила ее фото в отдел поиска пропавших людей. Спросите там, – ответила доктор Кэрол Фостер.
– А на изнасилование проверяли?
– Следы сексуального нападения отсутствуют, – констатировала Кэрол. – Но есть кое-что другое: шрамы, указывающие на роды. Возможно, даже несколько.
– Сколько, на ваш взгляд, ей лет? – спросила Имоджен.
– Примерно двадцать. Точно известно лишь Богу. Жизнь была адом, так что, возможно, даже меньше. – Наступило молчание; все стояли над телом и смотрели. Каждый думал о своем.
– А что показал токсикологический анализ? – наконец осведомился Браун.
– Кристаллическая смесь вроде первитина, но в нее добавлено что-то еще, чего я прежде не встречала. Полная экспертиза займет некоторое время, – заключила доктор Фостер, с очевидной радостью возвращаясь к научным вопросам. Так проще справиться с чувствами.
– А еще что-нибудь есть? – спросила Имоджен.
– Вообще-то есть. – Доктор Фостер подошла к столу и подняла левую руку девушки. – Остатки ультрафиолетового клейма. Скорее всего, пропуск в какой-нибудь ночной клуб.
– Позвольте, посмотрю. – Имоджен склонилась, а доктор направила лампу на левую руку.
– Я знаю эту печать! Пропуск в клуб «Афродита», в центре города, – тут же уверенно заявил Сэм.
– «Афродита»?
– Да. Заведение принадлежит греческой семье. Нечто вроде притона.
– Никогда не слышала. – Имоджен пожала плечами.
– Забавного мало, Грей, однако это кое о чем говорит. Когда ты в последний раз была в ночном клубе?
– Афродита, богиня любви. Это стриптиз-клуб? – уточнила Имоджен. Она бы ничуть не удивилась, выяснив, что Сэм знает все местные клубы определенной направленности. Порою напарник позволял себе такие замечания, что отчаянно хотелось отвесить пощечину.
– Нет, но приходилось слышать, что в дальних комнатах происходит немало интересного. Известно: сунь управляющему несколько фунтов, и получишь дополнительное развлечение в отдельном кабинете. – Сэм широко, масляно улыбнулся.
– Несовершеннолетние? – настороженно спросила Имоджен.
– Нет, обычные шлюхи.
– Очень мило, Браун. Шлюхи тоже люди. – Имоджен покачала головой.
– Как скажешь, – равнодушно отозвался Сэм, поднимая простыню и осматривая тело.
Имоджен никогда не могла понять, было ли подобное поведение напарника показным или свидетельствовало о глубоком презрении к женщинам.
– По-твоему, они там покупают наркотики? В ночном клубе?
– Не знаю. Надо бы выяснить.
Ночной клуб «Афродита» представлял собой розово-красное чудовище, а располагался неподалеку от печально знаменитой Юнион-стрит. Владелец явно пытался вписаться в охватившую город страсть ко всему старинному, однако особого успеха не достиг. Красные кожаные диваны соседствовали здесь с розовыми стенами, местами покрытыми зеркальной плиткой. Все остальное убранство зала представляло собой черные блестящие поверхности. Преобладала тема розовых фламинго, мужской персонал щеголял в гавайских рубашках, а официантки носили платья в стиле пятидесятых годов, больше напоминавшие купальные костюмы и не оставлявшие простора воображению. Повсюду возвышались шесты, но не исключено, что они служили лишь своеобразным украшением. Аморальный дух заведения сомнений не оставлял. Имоджен даже думать не хотела о том, что может происходить в дальних комнатах.