– Эй, песик! – позвала Бриджит.
Как он мог здесь оказаться?
Собака тут же перестала скрести, подбежала к кровати, послушно села и горячо задышала в лицо. Непонятно, как такое могло случиться, но это действительно оказался Уилберфорс: на ошейнике красовалась медная бляшка с большой буквой «У». Уилберфорс умер, когда Бриджит было тринадцать лет. Должно быть, это сон. Пока она смотрела, собака легла на пол и захрипела. Глядя, как отчаянно та ловит воздух, Бриджит вспомнила, как нашла Уилберфорса мертвым. Его сбила машина. Ужасно, но сейчас все происходило заново: из-под собаки сочилась кровь. Красная лужа покрыла пол и начала подниматься. Бриджит запаниковала. Что было в этих таблетках? Легла, постаралась успокоиться и совладать с мыслями.
– Это неправда, неправда, – твердила громким шепотом.
Бриджит лежала на кровати, а красная вода уже плескалась рядом, заливала покрывало. Волны становились все агрессивнее, и она ощущала их вкус. Руки, ее собственные руки, стали красными. Может быть, так проявилось чувство вины за то, что случилось с Ди? Если бы она внимательно следила за происходящим, Ди не погибла бы.
«Прости, прости, Ди. Это неправда, неправда».
Кровать качалась. Бриджит лежала неподвижно. Ощущение напомнило, как в детстве она играла с мамой в прятки. Залезала под пуховое одеяло и не дышала, пока та лихорадочно обыскивала дом. До сих пор не знала, действительно ли хорошо пряталась, или мама искусно подыгрывала. Первое объяснение казалось менее вероятным. Наконец качка прекратилась. Время медленно тянулось. Бриджит осторожно приоткрыла глаза. Красная вода исчезла, а вместе с ней пропал и Уилберфорс. Комната вернулась в нормальное состояние. Если не считать страшной головной боли, наступило успокоение.
Бриджит снова перевязала рану на коленке, осторожно поднялась с кровати, взяла стоявшую возле туалетного стола табуретку и отнесла к камере, стараясь оставаться вне поля зрения. Залезла на табуретку и потянула за отходивший сбоку провод. Провод свободно поддался и повис, ни к чему не прикрепленный. Обрезан. Оказалось, камера здесь просто для вида.
Зачем же он сказал, что за ними следят?
Убедившись в безопасности, Бриджит ухватилась за край кровати и потянула. Громоздкая железная конструкция оказалась тяжелой, но упрямства ей хватало. Нога болела. Сознание начало проваливаться, память снова ускользала. Она нащупала в кармане украденную с подноса ложку. Надо нацарапать на полу послание – на тот случай, если снова все забудет. Только нельзя писать на видном месте. Бриджит подошла к дальнему концу кровати и увидела это. Кровь застыла от ужаса.
Оказалось, что послание уже написано. Рядом со словами лежала металлическая ложка со стесанным почти до основания концом. На полу было нацарапано ее имя – много раз подряд, снова и снова. Слова наползали одно на другое, почерк становился все более невнятным. Значит, она здесь уже давно. И уже делала это.
Что случилось с памятью?
Бриджит опустилась на колени и опять принялась царапать свое имя. Еще и еще. Рука устала и заболела. Голова раскалывалась, подступала тошнота. Что же, черт возьми, это за человек? С ним было так хорошо. Хотелось, чтобы он остался. С кем она переспала? Попыталась найти в сознании имя. Ничего не получилось. Так и не смогла вспомнить. Что, если и это тоже галлюцинация? Какие таблетки он дал? Может быть, все-таки удастся вспомнить? Спать не хотелось – чтобы снова все не забыть. Бог знает, сколько раз уже забывала. Бриджит легла на кровать и сжала ладонями виски, чтобы остановить мучительное головокружение. Веки отяжелели, сон подкрался ближе и начал неумолимо затягивать, затягивать во тьму…
Глава 10
Шрам
Сейчас
В утреннем сумраке Имоджен босиком прошлепала по коридору. Сначала решила принять горячую ванну, но передумала. Не хотелось лежать в воде и смотреть на след от раны на животе. После отъезда из Плимута предпочитала душ, чтобы не видеть собственного тела. Хотя шрам уже побледнел и стал розовым, надежнее притвориться, что его вообще не существует. Впрочем, проблему составлял не только шрам. Посмотрев вниз, Имоджен увидела еще и след от пули, полученной в деле учителя. За несколько последних недель рана зажила и превратилась в аккуратный багровый кружок. Она беспокоила меньше и не доставляла таких мучительных страданий, какие пришлось пережить после ранения в Плимуте. Имоджен прикрыла глаза, и горькие воспоминания не заставили себя ждать. Отъезд из Плимута. Перевод в Эксетер. Сэм. Шрам.