Стучу в дверь и вхожу в комнату новой сестры. Рассказываю о школе и о том, как мне нравится Клэр Гастингс. Она спрашивает, хорошенькая ли Клэр. Еще спрашивает, почему моя мама весь день смотрит телевизор. Отвечаю, что она плохо себя чувствует и не может ничего делать. Спрашивает и о папе. Пока она его почти не знает, видела только пару раз. В основном общается со мной. Я приношу сестре еду и молочный коктейль, на карманные деньги покупаю сладости, а недавно подарил куклу – новую, красивую. Каждый вечер читаю сказки, пока не уснет. Иногда приходится читать несколько часов подряд, но мне нравится с ней сидеть. Приятно, что снова можно с кем-то поговорить, а эту комнату я всегда любил больше всех остальных. Здесь тихо; она в стороне от основной части дома. Думаю, новой сестре у нас понравится. Знаю, как ее рассмешить. Со мной она не плачет. Хорошо снова чувствовать себя старшим братом.
Школьный семестр почти закончился. Наконец-то можно будет не встречаться с одноклассниками. Я не понимаю их, а они не понимают меня. Иногда спрашиваю себя, есть ли люди, настолько далекие от остального мира, как я, – как будто посторонний заглядывает в замочную скважину. Интересно, все остальные тоже играют в эту игру? Подражают другим, чтобы никто не догадался, о чем они думают и мечтают на самом деле?
Во время ланча сижу один в классе, потому что снова не сделал домашнее задание. Не вижу смысла в глупых уроках. Клэр Гастингс входит, чтобы что-то взять из сумки, улыбается и оглядывается: хочет убедиться, что вокруг никого нет. Подходит и устраивается на краешке моей парты. Ненавижу ее за это, но в то же время радуюсь, что хочет со мной поговорить. Она нервно ломает пальцы и даже помогает с домашним заданием, которое я до сих пор не закончил. А потом говорит, что можно улизнуть через пожарный выход; учителя вернутся не очень скоро. Пожарный выход ведет на задворки, где ребята собираются, чтобы покурить и выпить сидра. Сегодня там никого нет, хотя сейчас июнь, – потому что того и гляди пойдет дождь. Клэр спрашивает, не хочу ли сыграть в «слабо». Конечно, соглашаюсь.
Она нервничает, и мне нравится смотреть, как она нервничает, поэтому просто стою спиной к стене и лицом к зеленой изгороди, которая тянется вдоль всего здания. Она прикасается пальцем к моей шее и ведет его вниз. Начинает нервничать еще больше, потому что я даже не вздрагиваю, а неподвижно смотрю в глаза, пока пальцы движутся по моему телу. Кажется, думает, что раз в школе веду себя тихо, значит, холодный или что-то в этом роде. Маленький испуганный девственник. Но я не такой. Приятно, когда девушка прикасается, потому что ей хочется, а не по приказу отца. Пальцы уже добрались до живота. На лице Клэр появляется странное выражение: как будто она не хочет этого делать, но все-таки делает. Продолжаю стоять неподвижно и смотреть в упор.
Она сосредоточенно сжимает губы и, не глядя вниз, пытается расстегнуть ремень на брюках. Чувствую, что тоже становлюсь серьезнее, потому что хочу понять, как далеко она намерена зайти. Я-то точно не сдамся. Вижу, как Клэр переводит дух, облизывает губы и принимается за ширинку. Обычно в этой игре участвуют несколько стоящих в ряд вдоль стены мальчиков и несколько девочек, которые их дразнят. Конечно, меня ни разу не звали. Она взглядом умоляет остановить испытание, но я молчу и продолжаю стоять как столб. Клэр расстегивает пуговицу и молнию. Брюки повисают на бедрах. Она громко кашляет и резко стаскивает с меня штаны, а вместе с ними и трусы. Тихо, едва слышно извиняется и отступает в сторону. И в этот момент появляются они.
Из-за угла выскакивает весь наш класс. Почти не слышу, что происходит, потому что сгораю от злости. Гнев пронзает тело, как удар молнии. Смотрю на Клэр. Сквозь слезы она пытается поймать мой взгляд и увидеть в нем прощение. Напрасно. Сжав зубы, наклоняюсь, чтобы поднять брюки и трусы. Не плачу. Гнев не позволяет плакать. Все тычут в меня пальцами и покатываются со смеху, а я готов уничтожить их всех и сразу. Друзья окружают Клэр, тепло обнимают и радостно поздравляют. Теперь она своя.