– Если с ней что-то случится, виновата будешь ты! – крикнул Сэм, хватая ее за плечи.
– Не я поставила любимую женщину в жуткое положение. Внедрить ее в грязный бордель, возможно, прикрывающий торговлю людьми? О чем ты думал?
– Мне был нужен надежный человек, которому можно доверять.
– Доверять? Да что ты знаешь о доверии? Я доверяла тебе в Плимуте, когда ты был моим напарником! – Она почувствовала, как заболел шрам. – И что же из этого вышло?
Сэм сжал плечи, впился ногтями в кожу и посмотрел в упор. Имоджен всегда плохо реагировала на угрозы, а в этот момент инстинктивно двинула коленом между ног и почти уронила импровизированную тунику. Сэм скорчился, а она метнулась в сторону и схватила с прикроватной тумбочки мраморного Будду. Одной рукой придерживая сползающее полотенце, другой подняла статуэтку над головой.
– Убирайся сейчас же, пока не размазала твои мозги по стене! – Имоджен не сомневалась, что Сэм способен безжалостно с ней расправиться. Неважно, просила его или не просила Бриджит ее избивать, сделал он это чрезвычайно добросовестно и убедительно. Браун взглянул на Будду и широко улыбнулся.
– Отлично. Знай, что в недалеком будущем окажешься в нелепом положении. Насчет событий в Плимуте глубоко заблуждаешься. Не я виноват в том, что ты получила этот шрам.
Он выпрямился и пошел вниз по лестнице. Имоджен стояла, прикрываясь полотенцем и тяжело дыша. Не пошевелилась, пока не услышала, как хлопнула входная дверь, а потом подбежала к окну и увидела, как Сэм сел в машину и уехал. Убедившись, что осталась одна, поспешно оделась и выскочила из дома. Прыгнула в «Гранаду» и поехала к Эдриану, причем очень быстро. Уже стемнело; шансов застать напарника дома оставалось немного, а шансов застать в одиночестве и того меньше. Однако встреча с мамой требовала душевных сил, которые окончательно иссякли, а сидеть дома отчаянно не хотелось. Неожиданно Имоджен с удивлением обнаружила, что едет самым длинным путем – по Новому Северному шоссе. Вот за окном промелькнул Бери-Медоу – парк, который, как выяснилось, когда-то был подарен городу в качестве кладбища для захоронения жертв холеры. Мрачная тайная история, о которой люди не подозревали, безмятежно сидя на травке и с удовольствием поедая сэндвичи. Никто из них не догадывался, что под разложенными на салфетке сэндвичами с авокадо из гипермаркета «Маркс и Спенсер» лежат тысячи умерших. Вскоре показалась тюрьма Эксетера – тесный замкнутый мирок, обитатели которого понятия не имели о том, что происходит за высокими стенами, не интересовались проблемами внешнего мира, но, несомненно, изо дня в день вели собственные битвы. Свет в окнах гас – в каждом по очереди. Имоджен подумала о привыкших к распорядку заключенных: лишенные самого простого и естественного выбора, даже ложиться спать они должны по команде. Плачут ли преступники по ночам, когда никто не видит, или настолько ожесточились, что уже ничто их не волнует? Почему-то второй вариант казался предпочтительнее.
Имоджен объехала город по окружной дороге, потом пересекла центр и наконец свернула на улицу, где жил Эдриан. По радио зазвучала сентиментальная баллада из восьмидесятых. Слова доходчиво объяснили, чего именно не хватает в жизни, и довели до слез. Вдоволь поплакав, Имоджен вытерла мокрые глаза и постаралась взять себя в руки. В доме Эдриана горел свет.
Она вышла из машины и постучала в дверь. Эдриан тут же открыл и даже не попытался скрыть изумление. Видимо, гостья выглядела не настолько нормальной, как надеялась, потому что изумление на его лице быстро сменилось тревогой.
– Что случилось?
– О господи! Ничего особенного, просто я жуткая дура, – ответила Имоджен. Протиснулась мимо хозяина и направилась прямиком к шкафу, где, как ей было известно, хранились стратегические запасы алкоголя. – Можно переночевать на твоем диване?
– Ничего особенного, а ты хочешь переночевать у меня в гостиной, на диване? Скажи, наконец, что, черт возьми, происходит! Кто-то тебя обидел?
– Мне так себя жалко, Майли, что даже говорить не хочется!
– Перестань. Расскажи все по порядку!
– Хорошо. Только не бесись и не изображай альфа-самца. Этого я не вынесу.
– Обещаю. Говори.
– Сэм только что ворвался в мой дом.
– Что?
– Я принимала душ. А когда вошла в спальню, он сидел на кровати. Проник через кухонную дверь. Говорит, что сначала постучал. Потребовал, чтобы мы перестали его выслеживать и занялись делом: поисками Бриджит.
– Он тебя ударил?
– Нет, ничего такого. Но я все равно сунула коленкой, куда положено.
– Это уже что-то. – Сжав кулаки, помрачнев, Эдриан принялся мерить шагами комнату.