– Просто не захотела оставаться дома, в одиночестве. Вот и все.
– Конечно. Послушай, ложись в комнате Тома. Вовсе незачем спать здесь, в гостиной. – Эдриан взял со стола бутылку виски, налил в стакан и протянул. Имоджен выпила, шлепнулась на диван и закрыла лицо руками. – Надо сказать Фрейзеру.
– Ни в коем случае, Майли. Не собираюсь выглядеть глупой беспомощной женщиной, – возразила офицер полиции Грей, забыв, что проехала через весь город только для того, чтобы не оставаться глупой беспомощной женщиной в одиночестве в собственном доме.
– Он ведь уже делал это раньше, так?
– Да, в Плимуте. После того, как я уволилась, до перевода сюда перестала отвечать на его звонки и заблокировала электронные письма. Сменила номера и все прочее, однако он твердо решил со мной поговорить и доказать свою правду.
– Утверждает, что исследовал твое отделение.
– Вполне возможно. Но это не означает, что не может оказаться бесчестным, разве не так? Существует много способов поступать плохо, Майли. Ты сам видел его поведение на записи. – Она заметила выражение лица Эдриана во время первого просмотра и узнала его. Это выражение означало воспоминание.
– Когда Браун ворвался к тебе в дом в первый раз, сделал что-нибудь… предосудительное?
– Нет. Только напугал до полусмерти, но не тронул. – Имоджен предвидела, что если скажет о том, что Сэм больно схватил за плечи, все обещания пойдут прахом, а потому предпочла скрыть правду.
– Можно мне с ним разобраться?
– Нет. Не хочу раздувать историю. Просто надо как следует выспаться. Хорошо?
У Эдриана зазвонил телефон. Он показал экран: Том.
– Прости, обязательно надо ответить.
Имоджен отмахнулась.
– Не извиняйся. Сейчас лягу и усну. Спасибо, Майли.
Он поднес телефон к уху, а она поднялась по лестнице, мечтая об одном: как можно скорее опустить голову на подушку.
На следующий день Эдриан затормозил возле школы Тома. Сын попросил приехать. Редкий случай, пропустить который невозможно. Том стоял на тротуаре и, как это принято у подростков, бесстыдно грыз ногти. В последнее время отношения между отцом и сыном наладились, но мальчик все равно предпочитал обращаться к матери. Впрочем, вчера вечером напряжения в голосе не слышалось, а потому Эдриан решил не поддаваться панике. Увидев знакомую машину, Том плюхнулся рядом, и они поехали в кафе на Каунтесс-Вер. Народу оказалось много, но Том потребовал непременно сесть в углу.
– Может быть, все-таки скажешь, в чем дело? – наконец не выдержал Эдриан.
– На прошлой неделе получил опыт работы.
– Знаю. Мама сказала, что ты устроился в одну из компаний отчима. Жалко, что я не знал. Подыскал бы что-нибудь у нас. У меня свои предпочтения.
– Я сказал, что лучше пойду к тебе, чем к Доминику. Но мама не захотела.
– А мне почему-то казалось, что вы с ним неплохо ладите, – заметил Эдриан, стараясь подавить возникшую после этого заявления улыбку.
– Да, да.
– Давай дальше. Опыт работы. Что произошло?
– Ну, занимался всякой мелочью: сортировал и пересылал письма, сообщения и все такое. Одним словом, разбирал почту, ничего серьезного.
– Понятно. Звучит вполне нормально.
– Ага.
Эдриан отхлебнул кофе. Он всегда чувствовал, когда кто-то ходил вокруг да около, но не хотел мешать Тому собраться с мыслями. Иногда надо позволить человеку подойти к теме издалека. Но мальчик внезапно умолк и повернулся к окну, с интересом наблюдая, как подъезжают и уезжают машины.
– Продолжай.
– Ну вот. Значит, я разбирал всякую ерунду, а потом кое-куда заглянул. И теперь думаю, что, может быть, Доминик занимается чем-то сомнительным.
– В каком смысле? – Эдриан наклонился. Это был первый случай, когда Том отозвался об отчиме тоном, далеким от мессианского поклонения. В глубине души Эдриан ощутил вполне оправданную радость.
– Думаю, завел роман или что-то вроде этого. Уезжает на выходные. Почти не бывает дома. Я посмотрел его расходы: они безумные, пап, и совсем не совпадают с тем, что он говорит маме.
– Доминик знает, что ты это сделал? Маме ты рассказал?
– Нет, не смог.
– Честное слово, понятия не имею, как реагировать. Ты уверен?
– Полагаю, да. – Том сунул руку в сумку, достал толстую, полную бумаг папку и положил на стол. – Вот. Снял копии.
Эдриан глубоко вздохнул.
– Том, что мне со всем этим делать? Если вдруг окажется, что ты прав, мама сойдет с ума.
– Знаю, что вы с ней ненавидите друг друга, но подлого обмана она не заслужила. Мама – неплохой человек.
– Во-первых, мы вовсе не ненавидим друг друга. Ничего подобного. Просто у нас сложные отношения, вот и все. – Эдриан не мог сказать сыну, что вся ненависть бывшей жены в его адрес вполне заслужена. Когда оказалось, что Андреа беременна, он еще даже не дорос до того возраста, когда разрешается покупать алкоголь. Был совершенно не готов к отцовству и, в то время как Андреа с самого начала отнеслась к ситуации серьезно, сорвался с катушек и бросился во все тяжкие – пока не поступил на службу в полицию.