Мы с папой отвозим Монику туда, где ей предстоит жить, и едем домой. Я быстро принимаю душ и переодеваюсь, чтобы до того, как снова уйду, навестить сестру. Она говорит, что очень беспокоится за маму, и просит убедить папу отвезти ее к доктору. Обещаю, а потом расчесываю сестре волосы и заплетаю на ночь косу. Спускаемся в ее комнату, и она показывает свои новые рисунки. На одном изображен я, причем очень похоже. Но я там жутко страшный, а потому рву рисунок. Сестра начинает плакать, но я ее успокаиваю, и она довольно рано ложится спать. Навещаю маму. Она действительно выглядит очень плохо: просто смотрит в пространство и больше ничего не делает. Поэтому помогаю ей тоже лечь в постель. Чувствую себя дома очень одиноким. Странно, что на улице еще светло. Глажу маму по волосам, пока она не засыпает. Смотрю на таблетки на ночном столике. Понимаю, что хочу пойти и повидать Клэр. Наконец-то решаю, что надо делать.
Подхожу к дому, смотрю в окно и вижу, что вся семья садится ужинать. Взбираюсь по решетке для растений и по водосточной трубе на задней стене. Придется пройти через комнату младшего брата, что рискованно, но сейчас все сидят внизу. Чтобы остаться незамеченным, надо идти тихо, спокойно и не зевать по сторонам. Уже достаточно хорошо знаю дом, чтобы ни на что не наткнуться. Пробираюсь в комнату Клэр, залезаю под кровать и жду. Пока лежу там, начинаю плакать – сам не знаю почему. Должно быть, день выдался долгим. Устал. Перед глазами стоит лицо того человека, и вдруг до меня доходит, что сегодня я стал убийцей. Неприятно, когда в голове крутятся такие мысли, особенно если лежишь под кроватью девушки.
Каждый вечер Клэр делает одно и то же. Поднимается в свою комнату и собирает на ночном столе нужные вещи: как правило, кладет книгу, ставит чашку с водой или еще что-нибудь. Берет ночную рубашку и идет в ванную. Возвращается, включает музыку и читает книгу. Потом гасит свет и засыпает. Я невысокого мнения о той музыке, которая ей нравится: слишком неискренне и претенциозно. Неопрятные женщины поют о том, какие они сильные и независимые, а одеваются так, как будто выставляют себя на продажу. Все это сбивает с толку. Сегодняшний вечер ничем не отличается от остальных. Как только Клэр уходит в ванную, вылезаю из-под кровати и вытаскиваю из кармана бутылочку с размятыми в порошок и растворенными в воде таблетками снотворного, которые взял у мамы. Внимательно прочитал инструкцию. Три таблетки ее не убьют, но до утра точно не проснется, даже если выпьет только половину. В химии соображаю отлично; возможно, это единственный экзамен, который не провалил.
Выливаю раствор в чашку и размешиваю пластиковой ложечкой, которую захватил с собой. Надо растворить таблетки так, чтобы не осталось даже самых мелких частиц; сделать это можно только в кипящей воде. Поэтому я приготовил немного концентрированного раствора и принес в пластиковой бутылочке. Вылив содержимое в чашку Клэр и размешав, быстро прячусь обратно под кровать, чтобы остаться незамеченным.
Когда она засыпает, на улице и в комнате уже темно. Снова бесшумно вылезаю из-под кровати и заглядываю в чашку, чтобы проверить, сколько выпила. Оказывается, почти все. Наклоняюсь и дую в лицо. Она даже не шевелится. Пугаюсь, вдруг умерла. Тогда окажется, что сегодня я убил двоих. Трогаю пульс. Жива, очень хорошо. Не могу допустить, чтобы после подлого поступка вот так легко отделалась.
Выхожу из комнаты, смотрю по сторонам и вниз. В доме темно и тихо. Снимаю почти всю одежду и ложусь в постель рядом с Клэр. Она не шевелится, и некоторое время наблюдаю за ней, спящей. Дотрагиваюсь до теплого, нежного тела. Ощущение не такое, как с Минди, Марго или Карлой, потому что она не прикасается в ответ, но мне нравится быть с ней, когда она об этом не знает. Кожа приятнее на ощупь, чем была у тех девушек. Чистая, хорошо пахнет. Целую в губы и ощущаю вкус зубной пасты. Интересно, спала ли она с кем-нибудь прежде? Советую попросить пощады, прежде чем начну, и смеюсь собственной шутке.