– Вставай, – приказал Дин.
– Брось, парень. Что ты задумал?
– Поедем, покатаемся.
– Не делай этого, Дин.
– Успокойся, ничего плохого с тобой не случится. – Дин схватил Джорджа за руку и вывел из дома.
Разумеется, плохое должно было случиться. Дин был человеком слова и пообещал Элиасу, что как только найдет Джорджа, сразу о нем позаботится. В данном случае, однако, собирался лишь слегка взъерошить. Джордж боялся Дина; следовательно, мог принести пользу. Политика Кинкейда заключалась в том, что он убивал только тех, кого не мог использовать в собственных интересах, да еще непокорных – тех, кто отказывался дать то, чего он требовал, даже если избивал до полусмерти. Тех, кто выплевывал в лицо мучителю выбитые зубы. Верный рыцарь Элиаса давно выяснил, что смертные, как правило, отчаянно трусливы: столкнувшись с человеком, способным их убить, готовы практически на все. Репутация Кинкейда представляла собой преувеличенную версию правды. Он знал, что страх – мощный стимулятор. Знал это еще с тех пор, когда находился на противоположном конце, когда зависел от капризов посторонней силы. С тех пор, когда думал, что умрет, и делал все возможное, чтобы выжить. Поэтому Дин и выбрал эту работу: запрещал себе бояться и с наслаждением наблюдал за животным страхом своих жертв. Прежде презирал в себе эту черту, но со временем принял. Сейчас мечтал увидеть страх Джорджа – Джорджа с его смазливым лицом, при взгляде на которое девчонки тут же сбрасывали трусы. Что же, Дин о нем позаботится.
Глава 28
Маяк
Плимут, два года назад
Имоджен рассматривала фотографию: Нэнси Бэггот в кругу семьи. Девочка уже выглядела обреченной. Имоджен всегда считала, что на снимке можно определить людей, которым суждено скоро умереть, – по взгляду. Не случайно говорят, что глаза – зеркало души. Взгляд Нэнси предсказывал, что короткая жизнь трагически оборвется.
– Пенни за твои мысли, – не выдержал Сэм. Он сидел за соседним столом и наблюдал. Имоджен спросила себя, давно ли Браун смотрит.
– Думаю о несчастной семье. Как пережить такое горе?
– Пережить нельзя, можно только слегка отодвинуть в сторону. Приучить себя выключать чувства – хотя бы для того, чтобы кое-как справляться с повседневной жизнью.
– Понятия не имею, что делать дальше.
– Надо проверить Джорджа: выяснить, действительно ли сел в самолет и улетел в Грецию, как утверждает Дин. В службе безопасности аэропорта работает мой друг: обещал прислать записи с камер наблюдения. С минуты на минуту материалы должны быть здесь.
– А пока будем сидеть и почесываться?
– Есть! Только что пришли. – Сэм повозился с компьютером и снова взглянул на Имоджен. Она встала, подошла и остановилась за спиной, положив ладони на плечи. Файл открывался медленно: компьютеры в отделении работали лениво и неохотно; удивительно, что вообще что-то делали. Наконец изображение появилось. Оба наклонились и приникли к экрану. Человек, которого они увидели, не был Джорджем. Имоджен точно это знала, и новость оказалась лучшей за весь день. Где бы Джордж ни прятался, скорее всего, по-прежнему оставался в стране.
– Снова поедем в клуб? – с надеждой спросил Сэм.
Глядя в стол, Имоджен с трудом сглотнула.
– Если хочешь, поезжай. Лично я не вижу смысла. Там все бесстыдно лгут.
Она избегала смотреть на Сэма, сознавая, что попросту ищет оправдание. После последнего посещения «Афродиты» возвращаться туда не хотелось. Не хотелось встречаться с комедиантом, у которого с некоторых пор стало на один палец меньше. Вдруг проснется чувство вины? Видеть Дина тоже не хотелось. Он то и дело возникал в мыслях, лишая спокойствия. Вспоминались цветы, его улыбка. Была ли это игра ума, или она действительно ему нравилась? Кинкейд, несомненно, умел искусно манипулировать; это она знала точно. И все-таки рядом с ним чувствовала себя так, словно никогда не встречала отношения честнее. Его восхищение казалось чистым, необъяснимым, явившимся из ниоткуда и чудесным образом задержавшимся.
– Судя по всему, наркотики поступали непосредственно от Джорджа, – заметила Имоджен. – Других связей с клубом нет, но он все равно не внушает доверие. А тебе?
– Присутствие Кинкейда явно не сулит ничего хорошего, – ответил Сэм. – Я не поленился узнать о нем подробнее, хотя для этого пришлось поворошить немало мусора.
– И? – небрежно спросила Имоджен, хотя сгорала от нетерпения. Верить словам Стэнтона не хотелось, хотя она собственными глазами видела, на что способен Дин.
– С подросткового возраста за ним числится закрытое дело, однако я знаю кое-кого, кто кое-кого знает. Выяснилось, что он поджег человека – одного из воспитателей детского дома, где вырос. Дождался, пока тот уснул, облил беднягу виски и чиркнул спичкой.