Дверь приоткрылась; показалось улыбающееся лицо Танни. Гений вошел, держа в руках букет гвоздик и колоду карт.
– Привет, незнакомка. – Старался держаться с обычным оптимизмом, но по сочувственному взгляду Имоджен поняла, что выглядит ужасно.
– До чего же приятно тебя видеть, Танни!
– Подумал, что здесь, должно быть, ужасно скучно. Может быть, сыграем? – Он жизнерадостно помахал картами, и Имоджен улыбнулась, пытаясь обуздать внезапный энтузиазм.
До появления Танни она не представляла, до какой степени соскучилась по коллегам и работе, как хотела встать с кровати и вновь окунуться в нормальную жизнь. И все же отныне все пойдет по-другому, возврат к прошлому невозможен. Но хотя бы здесь можно было притвориться, что ничего не изменилось. Имоджен ясно понимала, что, выйдя из больницы, больше не сможет работать в отделении полиции Плимута. Не сможет смотреть Стэнтону в глаза после того, как потеряла его ребенка. Не потому, что Дэвид горько разочаруется, а потому, что событие слишком серьезно для мимолетной страсти. Невозможно открыть ему правду, но невозможно и утаить. Все разрушилось. Что же касается Сэма, то без веских доказательств его враждебных действий пришлось бы и дальше работать с ним в паре. Но теперь вряд ли удастся скрыть всепоглощающую ненависть. Имоджен вспомнила тот день, когда он принес бургер, а она совершила ошибку и призналась, что беременна. В памяти всплыла адская картина: Сэм выходит из клуба в обнимку с Васосом. Она вздрогнула, отогнала страшные мысли и сосредоточилась на Гэри Танни.
– Расскажи все, что я пропустила. – Внезапно захотелось узнать новости.
– Ну, во-первых, поднялась жутко дерьмовая буря. Никак не могут найти тех ребят, которые сделали… это… с тобой.
– Должно быть, парни навещают семьи на родине. – Имоджен закатила глаза.
– Прости?
– Ничего особенного. Что еще?
– Еще Сэм получил повышение за то, что сумел найти торговцев наркотиками, прежде чем зелье попало на массовый рынок. Выяснилось, что парень по имени Микалис бойко занимался распространением вместе с другим – Джорджем, – который новых проблем не доставит. Сэм арестовал Микалиса вместе с огромным количеством готового к продаже товара; тот занимался фасовкой и ждал, когда утихнет расследование. Решил, что как только интерес к тебе притупится, можно будет выгодно толкнуть всю партию. В этот момент явился Сэм и прижал Микалиса к ногтю.
– Повезло Сэму. – Разве она могла сказать Гэри, что Сэм вовсе не был героем? Что его предупредил Васос, и, скорее всего, добычи оказалось ровно столько, сколько требовалось, чтобы отвести подозрение от собственной персоны?
– Мэр в курсе событий, а несколько членов местного парламента сочли необходимым высказаться по поводу нетерпимости к наркотикам. Поднялся невероятный шум, и в итоге Сэм получил звание детектива-инспектора.
– А Кинкейд? Надеюсь, мое заявление достигло цели? Руководящие лица его получили? Узнали, что Дин не имеет отношения к тому, что случилось со мной или с Джорджем?
– Получили. Но Дина обвинили в жестоком избиении бармена: есть свидетель.
– И? Что дальше? Говори!
– Посадили. Кинкейд отбывает срок в тюрьме Эксетера. – Танни смутился. Имоджен увидела, что испугала парня, эмоционально повысив голос. Но сама этого даже не заметила. Почему так отчаянно хотелось встать на защиту Дина Кинкейда?
– Прости за резкость.
– Все в порядке, не извиняйся.
– Не могу дождаться, когда удастся отсюда выбраться и вернуться к подобию нормальной жизни. – Она вздохнула. – Чувствую, как начинаю сходить с ума. Если посмотрю еще один эпизод «Монополии»… – Имоджен заметила, что при этих словах Гэри Танни отвел взгляд. Что-то случилось. – В чем дело?
– Я не должен об этом говорить.