– Разумеется. Если желаете сделать заявление, пройдите в комнату собеседований.
– Это личное.
– В таком случае, к вашим услугам комната семейных встреч. – Имоджен спросила себя, каким образом личное дело может касаться расследования.
Проигнорировав озабоченный взгляд Эдриана, проводила мистера Папаса в кабинет и закрыла дверь. Остановилась напротив в закрытой позе, скрестив руки на груди, и посмотрела выжидательно.
– Может быть, присядем? – Посетитель опустился на диван, однако Имоджен не двинулась с места. Лицо утратило самоуверенную улыбку и стало мрачным. – Пожалуйста.
Имоджен вздохнула и села на стул.
– Мне было тяжело услышать о том, что случилось с вашей мамой. – Элиас повернулся и сжал ладонь; Имоджен не успела отстраниться.
– Слышали? Значит, преследовали меня?
– В некотором роде, да. – Он накрыл ладонь второй рукой. Ощущение оказалось странным, но удивительным образом успокаивающим. Папас держал крепко, словно не хотел отпускать. – То, что предстоит сказать, нелегко произнести, поэтому не буду тянуть. Дело в том, Имоджен, что я – твой отец.
– Простите? – На этот раз она все-таки вырвала руку. Вырвала, потому что знала: этот человек не врет. Инстинктивно чувствовала, что говорит правду. Видела себя в его лице. Все недостающие части мозаики сразу стали на место. Имоджен прижала руку к груди. – Что, черт возьми, происходит?
– Знаю, что для тебя это шок. Айрин рассказала о ребенке и о ДНК. Хотел сразу прийти, но потом…
– Потом решили просто ее убить?
– Что? Нет! – Папас выглядел пораженным до глубины души.
– Один из ваших сыновей зверски убил Бет и Джереми Акерман, и вы испугались, что его посадят? Поэтому расправились с мамой?
– Твоя мама – любовь всей моей жизни, Имоджен. Клянусь богом, что никогда бы не поднял на нее руку. В день убийства вместе со всей семьей был на свадьбе. Там работали камеры, так что можешь проверить. Вот запись. – Он достал из кармана флэшку. – Потом приехал за Айрин, позвонил в дверь, но она не открыла. Начал стучать. Дело в том, что накануне попросил отправиться вместе со мной в путешествие и решил, что она передумала. Никогда не предполагал, что все эти годы Айрин будет сидеть в одиночестве и ждать меня.
Очень хотелось возненавидеть этого человека. Но Имоджен видела его боль, слышала, как сорвался голос на мамином имени. Элиас страдал, но старался сохранить самообладание.
– На месте преступления остались следы ДНК, наполовину соответствующей моей, так что убийца – один из ваших сыновей. Вы знали об Изабел Хоббс? Знали, где она жила?
– Клянусь, что ничего не знал и никогда не совершил бы ничего подобного. Не понимаю, откуда взялись такие результаты. Провел собственное расследование и выяснил, что сыновья не могли иметь отношения к убийству. Наверняка понимаешь, что, прежде чем идти к тебе, должен был убедиться в их непричастности. Проконсультировался у авторитетного специалиста-генетика. Тот сказал, что единокровный брат – это не окончательный результат. Речь идет о мужчине второго поколения с отцовской стороны.
– Вам известен кто-то, имеющий причину для нападения на маму?
– Думаю, да.
– В таком случае пойдемте. Зафиксируем ваши показания. – Имоджен встала.
– Адвокат скоро приедет. Есть только одно условие, которое ваши люди должны выполнить, прежде чем я заговорю.
– А именно?
– Намерен предоставить много информации. Если ни в чем не заблуждаюсь, то сразу после того, как дам показания, мы с тобой окажемся в опасности. Поэтому, чтобы говорить абсолютно откровенно, мне нужна гарантия защиты.
– Мы вас защитим. – Имоджен поняла, что не знает, как его называть. По-прежнему мистер Папас? Ирония заключалась в том, что фамилия по-гречески означала «отец».
– Вы не сможете уберечь меня от этих людей. – Элиас с улыбкой наклонился и заговорил тише: – Так что придется найти способ исполнить мою просьбу.
– Хорошо. Сделаю все возможное. В чем именно заключается просьба?
– Необходимо, чтобы Дин Кинкейд вышел из тюрьмы.
Глава 42
Решения
В возрасте двадцати четырех лет
Устал от потерь. Все вокруг меня или уходят, или умирают. Я один. Отец почти не бывает дома: мама умерла, а от сестры он избавился. Я всегда знал, что уберет ее с глаз долой, как только она станет женщиной, а ничто так не выдает женщину, как беременность. Он отобрал у меня так много людей, что я его презираю и ненавижу.
Больше не боюсь. Знаю, как с ним расквитаться. Можно было бы просто пойти в полицию, но лучше дождусь своего часа. Он заплатит за все, чего меня лишил. Заплатит сполна.