В кухне начинаю думать, как бы ее здесь удержать. Не хочу отпускать; не хочу снова оставаться в одиночестве. Готовлю еду, напиток и ставлю на поднос. Думаю о сестре. Заглядываю в буфет и нахожу мамины лекарства. Некоторые уже попробовал на Монике: ей было все равно, что попадает внутрь. Беру несколько таблеток, растираю в порошок и добавляю в сэндвич. Это снотворное средство, причем довольно сильное. Потом беру другие мамины таблетки. Они вызывают помутнение сознания, а в значительном количестве даже галлюцинации, но зато от них она прекращала трястись.
Полагаю, новая подруга обладает большей степенью устойчивости, чем девушки из клуба, а потому решаю начать сразу с большой дозы. Уверен, что средство сработает, но чтобы удержать ее здесь, нужно что-то еще. Решаю применить закись азота. У папы хранится нелегальный запас. Когда они привозят девушек, то в доках накачивают веселящий газ в контейнер, прежде чем открыть дверь. А здесь можно впустить струю в вентиляционное отверстие. Вещество совсем не опасно; просто делает людей спокойными и довольными. Иногда использовал его, когда оставался с Моникой. Газ как будто вытаскивает тебя из собственной головы, и все вокруг кажется хорошим. Забываешь о любых неприятностях и хочешь, чтобы так было всегда. Напоминает искусственное счастье.
Сегодня собираюсь забрать свою дочь. Выяснил номер машины родителей. Уверен, что, как только увижу малышку, сразу узнаю. Точно так же, как вижу себя в сыне Клэр. Думаю, когда-нибудь все-таки открою ей правду, но не сейчас.
Еду туда, где живет дочь. Вижу, как женщина из последних сил воюет с ребенком – с моим ребенком. Некоторое время еду за ними, а потом помогаю женщине сменить шину. Вижу девочку и сразу понимаю, что это моя дочка. Вокруг слишком много людей, но все равно забрать ее надо сегодня, потому что завтра у отца есть для меня работа. Через некоторое время возвращаюсь в дом, где живет дочь, но там ее не нахожу. Смотрю в окно, вижу, как фальшивые родители сидят вдвоем за столом и ужинают. Страшно злюсь. Стучу в дверь; открывает мужчина. Перерезаю бедренную артерию. Он сразу падает. Глупая сука отказывается говорить, где ребенок, но зато узнаю, что дочку зовут Кассандра. Имя мне нравится. Хорошее имя для моей девочки.
Хочу оставить женщину в живых, но получается иначе. Она предупреждает няню, что я здесь, и велит вызвать полицию, так что выбора не остается. Нельзя допустить, чтобы рассказала, как я выгляжу. Сопротивляется недолго. Потом удается незаметно уйти.
И снова отец сердится. Убийство семьи сразу вызывает много шума; он быстро понимает, что это сделал я. Знаю, что знает: вижу по взгляду. Тот человек, на которого отец работает, недоволен, и у него появляются проблемы.
Вновь открывается дело о пропаже моей сестры. Пересматривается предъявленное родителям обвинение в убийстве. Честно говоря, очень этому рад. Мне никогда не нравилось, что они столько лет просидели в тюрьме якобы за убийство собственной дочери. И все из-за того, что отец сделал то, что сделал. То, что мы с ним сделали. Он говорит, что я все испортил, поднял невиданную бурю. Странно, что когда упоминает о сестре, всегда как-то колеблется, словно что-то скрывает. Я ему не доверяю. Никогда не доверял, а теперь и не боюсь. Из-за него потерял все.
Сидим в клубе. Отец выходит из кабинета и говорит, что есть для меня дело. Знаю, что это значит. Снова хочет, чтобы я кого-то убил. Наверное, полиция задает слишком много вопросов о сестре. Человек, которого он жутко боится, велит с кем-то расправиться, иначе он убьет отца. Есть свидетель, который может нас выдать. Конечно, он имеет в виду, что может выдать его. Не сомневаюсь, что на меня ему насрать. Обычно такую работу поручает Болвану, но сейчас здесь только я один, а дело, судя по всему, срочное. Надо немедленно пойти и убить чью-то мать.
Прихожу в квартиру пожилой леди и вижу дикий беспорядок. У нее куча вещей, все кругом завалено. Явно кого-то ждет: возле двери стоит собранный чемодан. Отец ничего не объяснил. Просто сказал, что надо это сделать, причем не провалиться. Наношу несколько ударов, но она оказывается крепче, чем выглядит, и серьезно меня ранит. Кровь течет по лицу; начинаю терять зрение. Жаль, что рядом нет Болвана; он всегда знает, что делать в подобных случаях. Чувствую, что слабею, и понимаю, что надо срочно уходить, пока не потерял сознание.