Однако если Клэрамбар пытался рассмотреть все это с позиций ученого, то более прагматичный Билл сразу спросил:
– Что же они сделают с нами?
Учёный помолчал, затем решился.
– Заметьте, Билл, они убили только метисов. Хиггинса и нас они оставили в живых. Почему? Не думаю, что по доброте душевной… Скорее для того, чтобы принести в жертву древним богам…
– Принести нас в жертву? Не хотите ли вы сказать, что они нас прикончат?
– Я ни в чем не уверен, старина. Я только предполагаю. У майя были разные жертвы богам. Когда речь шла о Кукулькане, то у жертвы вырывали сердце, вскрывая грудь обсидиановым ножом. Еще живое сердце выставляли на солнце. Что касалось Шака, то с его жертв живьем снимали дожу и надевали на статую из дерева, изображающую этого бога…
Билл задергался, пытаясь освободиться от пут.
– Ну и шутники же были ваши майя, профессор! Надеюсь, что лакандонцы забыли традиции своих предков…
Пока друзья обменивались впечатлениями, индейцы связали Хиггинса. По приказу одного из них трое подхватили по пленнику, но Билла пришлось тащить двоим, и группа двинулась через джунгли.
Идти было недалеко. Вскоре индейцы остановились перед скалой, из отверстия которой доносились звуки флейт и барабанов, идущие, казалось, откуда-то из глубин земли.
Связанных белых потащили по широкому коридору с плиточным полом, освещенному факелами, и наконец вовлекли в круглый зал, из которого выходили ещё, три коридора. Индейцы двинулись по левому из них. Добравшись до портика, они проникли в новый зал, ярко освещенный. И в нем Клэрамбар с Биллом узнали подземный храм, в котором побывали Дрейк и Линдсом. Всё было на месте: колоссальные статуи древних богов, колодец без бордюра в углу и каменный лоток с Золотой книгой. Возле колодца, вода которого блестела при свете факелов, находилось четыре музыканта, играющих на флейтах и бухающих в барабаны. Неподалеку от них на носилках возлежал старый человек, одетый, как и все, в белую рубаху. Это был типичный индеец с длинными седыми волосами и с печатью приближающейся смерти на лице.
Не говоря ни слова, индейцы положили пленников на пол посреди храма. Хиггинс уже пришел в себя и смотрел на окружающее округлившимися от ужаса глазами.
– Что они хотят сделать с нами? – заговорил он дрожащим голосом.
– Естественно, то же самое, что вы хотели сделать со мной, – ответил. Баллантайн. – Поджарят немного, а потом начнут сдирать кожу лентами, пока мы не умрем…
У Клэрамбара вырвался нервный смешок.
– Ну, знаете, Билл, это штучки для любителей вроде Хиггинса. Майя были народом более рафинированным и тонким…
– Так это действительно майя, профессор?
– Ну, не думаю, что это чистокровные майя, это, без сомнения, лакандонцы, но потомки майя, не забывайте…
– Будем надеяться, что они забыли жестокие обычаи, – вздохнул Баллантайн.
Музыка теперь достигла апогея. Барабанщики просто бились в пароксизме. И вдруг все смолкло. Старец поднялся с ложа и заговорил. Он говорил на прекрасном испанском, и пленникам не представляло никакого труда понять его, несмотря на тихий голос.
– Когда-то, много веков назад, белые люди пришли из-за моря, чтобы разграбить сокровища майя. Но Великий жрец унес сокровища и среди них Золотую книгу – Книгу мудрости, которую спрятал в этом подземелье, чтобы никто не мог ее найти. Сегодня, однако, пришли другие белые, которых влекут те же сокровища. Они хотят осквернить царство древних богов, и они за это будут наказаны…
Старец указал рукой на стену, против гигантской статуи Кукулькана, на которой блестел серебряный рог.
– Сегодня будет произведено традиционное жертвоприношение, – заявил он.
Жрец замолчал, и тут же вновь зазвучала музыка, но очень тихо.
– Что он хочет сказать, говоря о традиционном жертвоприношении? – спросил Баллантайн у Клэрамбара. – И что это за буйволиный рог?..
– Этот «буйволиный рог», как вы изволили выразиться, Билл, металлический и остро отточенный. Наверное, на него накалывают жертву…
Шотландец скорчил гримасу.
– Если я правильно понял, некоего типа подвешивают на этом роге, как баранью тушу в мясной лавке…
Вот именно, как в мясной лавке, если хотите. Однако, когда подвешивают барана, он уже мертв. А жертву подвешивают живьем так что есть небольшая разница.