— Не очень-то похоже, что он найдет что-нибудь, — сонно пробормотал Рори. — Хоть бы нашли, кто мою машину изуродовал. Да и этого, пожалуй, не смогут. За что я плачу налоги, интересно?
Немного поворчав по поводу напрасной траты правительством денег налогоплательщиков и найдя в этом, подобно многим британцам, странное удовлетворение, он задремал.
Его разбудил, как он сказал потом, «рев трубы Иерихонской».
Он сел в кресле, не понимая что происходит.
— Чеччилось?
Вопль повторился. Он доносился откуда-то из сада за его домом. Вслед за воплем послышался топот ног, неуклонно приближающийся к дому. Рори вскочил и подбежал к французскому окну, выходившему в сад.
Его жена неслась к нему с белым как мел лицом, открытым ртом и выпученными глазами, причем обе руки были подняты над головой.
Рори рывком распахнул стеклянную дверь и заорал:
— Что происходит, черт возьми? Ты что, привидение увидела?
Она, рыдая, бросилась к нему в объятия, хватая раскрытым ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Он обнял ее, прижал к себе, осторожно подвел к своему креслу и усадил. Она полулежала, закатывая глаза и беспомощно раскрывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
Рори не на шутку испугался.
— Джил? Подожди, радость моя, сейчас воды принесу.
Она испустила еще один крик и схватила его за руку.
— Нет! Не уходи! Не оставляй меня одну!
Он с трудом высвободил руку.
— Джил, ради Бога, что случилось?
Она судорожно сглотнула и попыталась объяснить, но сумела произнести только:
— Там… там… — и у нее началась истерика. Рыдания сотрясали все ее тело. Она каталась в кресле, как в каком-то припадке.
— Господи! — прошептал ошеломленный Рори. — Послушай меня, успокойся. Я позвоню Тому Барнетту, пусть придет.
В конце концов, он всего лишь ветеринар. Ему приходилось иметь дело со взбесившимися лошадьми, но со взбесившимися женщинами — никогда!
— С Джил что-то случилось, — сказал Рори Барнетту, впуская его в дом. — Извини, что вытащил тебя, но я ее никогда такой не видел, ничего не могу от нее добиться.
— Все в порядке, — успокоил его доктор. — Ко мне заявился какой-то ненормальный полицейский и принялся задавать каверзные вопросы. Я уже и не надеялся, что кто-нибудь меня спасет, и тут так кстати твой звонок. Он был у Макса Кромби. Макс позвонил мне и предупредил, что он, возможно, придет. У тебя он тоже был? Бог знает, что творится в деревне в последнее время! Все с ума посходили. Ой, извини, я не имел в виду…
Джил Армитадж скорчилась в кресле. Она перестала кричать и тихо плакала, утирая слезы совершенно мокрым носовым платочком и раскачиваясь из стороны в сторону. Когда Барнетт склонился над ней, она вскрикнула и отшатнулась.
— Все в порядке, Джил, это я, — сказал он успокаивающе. — Давай-ка посмотрим. Ну, что у нас случилось, а?
Она всмотрелась в него, узнала, немного успокоилась, но по-прежнему судорожно сжимала в руках мокрый платок.
— О, Том… Где Рори?
— Я здесь, любовь моя, — подал голос муж.
Она беззвучно открыла рот, потом прошептала:
— Вы нашли ее?
Барнетт искоса взглянул на ветеринара.
— Ты не знаешь, о чем это она?
— Понятия не имею. Она прибежала из сада, сильно кричала, словно свихнулась.
— М-м… Ее что-то испугало, это ясно, — Барнетт снова склонился над пациенткой. — Все нормально, Джил. Мы все уладим, что бы там ни было. А сейчас я дам тебе кое-какие лекарства, и ты уснешь…
Она неожиданно схватила ошеломленного доктора за лацкан твидового пиджака.
— Нет! Нужно вызвать полицию!
— О, Господи, — прошептал Армитадж, — опять полиция!
— Полицию? — Барнетт поднял бровь. — Да я только что сбежал от одного ненормального полицейского, Джил. Он, наверное, еще сидит у меня дома.
— Так пойди и приведи его сюда! — заорала она ему прямо в лицо с такой силой, что он попятился.