– И именно этим она убедит их в том, – подчеркнул Мейсон, – что кто-то надул их и приказал ей держать рот на замке.
– Да, представляю ее положение.
– Вот поэтому, Пол, у нее должна быть постоянная охрана. Только она об этом ничего не должна знать. Пускай за ней постоянно следят двое или даже трое человек. Установи также микрофон в ее автомашине.
– Думаю, что не нужды напоминать, – сказал Дрейк, – что ты ведешь чрезвычайно опасную игру. Эти парни знают дело.
Мейсон брезгливо поморщился.
– Я тоже знаю свое дело, Пол.
6
Вскоре после полудня в кабинет Мейсона вошла Делла Стрит и сказала:
– Тебе опять придется пережить несколько неприятных минут, шеф.
– В чем дело? – спросил адвокат.
– Пришла Розена Эндрюс. Она необычайно раздражена, просто рвет и мечет. Глаза прямо горят от ярости.
– Как ты думаешь, зачем она пришла?
– Она ничего не говорит, только заявляет, что должна видеть тебя по чрезвычайно важному, сугубо личному делу.
– Что ж, ничего не поделаешь, Делла. Пусть войдет... Интересно, что это за женщина? Вдруг она выхватит из сумочки пистолет и начнет стрелять? Или же подойдет к столу и покажет когти?
– Она может сделать и то и другое. Она, по-моему, не считается ни с кем, если я правильно сужу о ее характере.
– Ты редко ошибаешься. Что ж, пусть войдет.
Делла Стрит приоткрыла дверь, и в кабинет прошла раздраженная двадцатитрехлетняя девушка. Ее голубые глаза излучали гнев.
– Вы – Перри Мейсон?
– Да.
– Я требую, чтобы вы не вмешивались в мои дела! Я еще не знаю, к кому именно обращусь с жалобой на вас, в ассоциацию адвокатов или в полицию...
Мейсон в удивлении посмотрел на нее.
– Я вмешиваюсь в ваши дела?
– Да, и вы это прекрасно знаете.
– Может быть, вы присядете и все подробно расскажете?
– Я не собираюсь этого делать. Этой ужасной рекламы в утренних газетах вполне достаточно. Мне известно, что мой отчим звонил вам вчера по срочному делу. Нужно отдать вам должное за этот план.
– Какой план? – поднял брови Мейсон.
– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Выловить банку, подменить письмо и вложить лишние полторы тысячи долларов и... Ради Бога, скажите, что вы собираетесь сделать, мистер Мейсон?
Адвокат улыбнулся и сказал:
– Но не сейчас, когда вы в таком настроении, мисс Эндрюс. Разговор произойдет только тогда, когда вы сможете взглянуть на дело совершенно спокойно.
– Но я желаю знать!
– Вы сейчас слишком возбуждены и не в состоянии внимательно слушать.
– Я имею право!
– Вы еще не объяснили мне, почему.
– Вы прекрасно знаете, почему. Это письмо было послано мне.
– Теперь давайте выясним, – спросил Мейсон, – письмо было точно адресовано вам?
– Вы прекрасно знаете, что да.
– Откуда я могу это знать?
– Возможно, от моего отчима, который все время сует нос в мои дела, нашел на моем столе письмо, прочитал его, а затем положил на место.
– А как вы узнали об этом?
– Я предусмотрительно пометила место, где лежало письмо. Мне просто хотелось знать, кто суется в мои дела.
– Должен ли я это понимать как отсутствие особой любви между вами и отчимом? – спросил адвокат.
– Ничего подобного. Я люблю его. Это внимательный, заботливый и беспокойный человек, который постоянно обо мне печется.
– Ну и что же мы сделали?
– Не знаю. Поставили меня в чертовски трудное положение. Я должна была передать шантажистам полторы тысячи долларов. Кто-то увеличил сумму до трех тысяч, кто-то в добавление к моим вложил еще полторы тысячи долларов. Вдобавок появляется некая кинозвезда в бикини. Ее фотография на первых страницах газет, деньги в полиции и... Откровенно говоря, слишком много придется платить.
– А что, от вас потребовали нового платежа?
– Нет еще, – ответила Розена, – но я чувствую, что это произойдет.
– Может быть, вы объясните мне, почему вы так уязвимы?
– Что вы имеете в виду?
– Почему шантажист выбрал именно вас?
– Я полагаю, что мы все уязвимы. В сущности, у каждого есть своя тайна.
– А что за тайна у вас?
– Это не ваше дело. Я понимаю, что вы пытаетесь как-то оградить меня, но я здесь именно потому, мистер Мейсон, что не нуждаюсь в вашем покровительстве. Я хочу сама вести свои дела.