– Что! – воскликнул Хастингс в удивлении. – Нет вопросов?
– Нет, – повторил защитник.
– Должен обратить внимание Высокого Суда, – объявил Хастингс, – что приближается час дневного перерыва. В предварительном слушании подобного рода мы должны только доказать, что преступление было совершено, и есть достаточно оснований признать обвиняемую виновной в этом. Я полагаю, этот факт полностью установлен.
– Может быть, и так, – заявил судья Хобарт, – если, конечно, защита не пожелает доказать обратное.
– Защита желает отложить слушание дела, – сказал Мейсон, – до завтрашнего утра.
– Как! Вы собираетесь выступать? – в удивлении спросил судья Хобарт. – Это, безусловно, необычно при предварительном слушании дела, и я предупреждаю вас, что как только состав преступления будет установлен, простое противоречие фактов не будет иметь существенного влияния на решение Суда. Вопрос правдивости свидетелей в случае несовпадения показаний целиком находится в компетенции Суда Присяжных.
– Я это знаю, Ваша Честь, – сказал Мейсон, – но защита имеет право на разумное продолжение дела, и я просил бы отложить заседание до завтрашнего утра, чтобы убедиться, сможем ли мы опровергнуть представленные доказательства. Я также желаю завтра сделать в суде публичное заявление. Ввиду того что обвиняемая отказалась делать какие-либо заявления в ходе расследования, я хотел бы объявить, что сразу же после закрытия данного заседания состоится пресс-конференция, на которой обвиняемая изложит журналистам полный рассказ о том, что в действительности произошло вечером, в день убийства.
– Ваша Честь! – воскликнул вскочивший на ноги Хастингс. – Это превращает судебное слушание в пародию, в фарс! Обвиняемая по совету своего адвоката молчит и не произносит ни слова. И вдруг она заявляет, что все изложит прессе.
– Я не знаю закона, – задумчиво произнес судья Хобарт, воспрещающего обвиняемому делать заявления прессе в любое время, когда он пожелает. Более того, по закону он не обязан делать их следователям, ведущим расследование.
Судья Хобарт встал и покинул свое место.
Робли Хастингс подошел к Мейсону.
– Послушайте, Мейсон, – сказал он, – не стоит делать таких трюков.
– Почему? – спросил адвокат. – Вы же слышали, что сказал судья. Это законно.
– Что ж, если вы будете проводить пресс-конференцию, я буду присутствовать на ней и задам несколько вопросов, несмотря на ваше стремление, чтобы обвиняемая не подверглась допросу со стороны обвинения.
– А вы представляете какую-нибудь газету? – спросил Мейсон.
– Черт побери – да! – воскликнул Хастингс. – Через пять минут у меня будет аккредитация от газеты.
– Что ж, – холодно произнес адвокат, – вы будете иметь право присутствовать на этой конференции.
Зал суда кипел от возбуждения. Газетные репортеры, столпившись вокруг стола Мейсона, делали снимки раздраженного заместителя окружного прокурора и улыбающегося адвоката.
Хастингс повернулся к журналистам.
– В жизни не слышал ничего подобного, – раздраженно заметил он. – Это самоубийство, хотя, конечно, повернет симпатию публики в сторону обвиняемой. Если же она собирается все рассказать, почему она этого не сделала во время расследования?
– Потому что, – сказал Мейсон, – оно было проведено небрежно.
– Что вы имеете в виду?
– Не был послан водолаз и не было исследовано дно залива в том месте, где находилась яхта, – пояснил Мейсон. – Откуда вы знаете, что там было на дне? Может быть там находятся доказательства, полностью реабилитирующие обвиняемую. Может быть там найдется орудие убийства?! Любой здравомыслящий следователь послал бы водолазов на то место, по крайней мере, чтобы найти орудие убийства. Ведь естественно предположить, что убийца, кем бы он ни был, бросил бы его за борт. А что вы сделали? Вы и шериф расследовали все дело, но не удосужились выяснить точное местонахождение яхты в день убийства. Так что вы навсегда потеряли все возможные доказательства, жизненно важные для обвиняемой в этом деле. Вот почему она воспользовалась правом выбрать любое время для своего рассказа.
– Постойте, – пролепетал Хастингс. – Я сейчас же позвоню по телефону и получу аккредитацию от какой-нибудь газеты; и, если вы так уверены, что на дне залива есть какие-то доказательства, почему же вы не разыскали их?