Он присел на корточки, нагнулся почти вплотную к камню, закрыл глаза и тихонечко подул. Еще будучи студентом-юристом, Рейлли точно так же удалял пыль с книг, к которым очень давно никто не прикасался. Немного подождав и решив, что микробуре пора и уняться, он открыл глаза.
Большая часть резных букв растрескалась и развалилась в результате неизбежных многократных тепловых расширений и сжатий, которые камень испытал за время пребывания в этой пещере. Одна группа знаков походила на те еврейские надписи, которые Лэнг когда-то видел в синагоге. Мог ли это быть арамейский язык, на котором разговаривали евреи в древности? Рядом была надпись на латыни, сделанная почти неразличимыми буквами.
Лэнг непроизвольно глотнул воздуха, набрал полный рот пыли и закашлялся. Успокоившись, он обнаружил, что сидит, раскинув ноги, на полу пещеры и все так же смотрит на древние буквы, освещенные пляшущим лучом фонаря. Да, разгадывание ребуса было всего лишь логическим упражнением. А вот увидеть все это своими глазами — совсем другое дело.
Взбудораженные мысли мелькали, как дырочки на разматывающейся катушке спиннинга. Было невозможно даже предположить все значения этого открытия. Соньер, Пьетро!.. Они, вероятно, испытывали те же самые чувства, что и Лэнг сейчас.
Вдруг из-за его спины ударил и заполнил почти всю пещеру яркий, куда сильнее, чем у его фонаря, свет.
— Чрезвычайно изобретательно. Поздравляю вас, мистер Рейлли!
В первое мгновение Лэнг решил, что до него наконец-то добралась полиция, потом с испугом понял, что это вовсе не так.
Забыв о низком потолке, он привстал было на ноги и услышал:
— Мистер Рейлли, если хотите жить, лучше не двигайтесь. Держите руки так, чтобы я их видел.
Лэнг поднял руки в едином для всего мира жесте. Мол, сдаюсь. Не стоило провоцировать этих людей. Впрочем, убить его они могли и без всякой провокации. Несколько пар рук грубо схватили Рейлли сзади, заставили наполовину выпрямиться и прижали к стене. Затем последовал быстрый, но очень профессионально выполненный обыск. Все его карманы обшарили, извлекли из них содержимое, а потом сорвали почти высохшую рубашку.
— Оружия нет, — сообщил другой голос. — Зато есть ксерокопия, писанина какая-то.
Та самая копия, которую он сделал на почте.
Лэнг рискнул покоситься назад через плечо, но не увидел ничего, кроме слепящего света.
— Возможно, вам стоило бы прочитать это письмо, прежде чем вы… совершите какой-нибудь опрометчивый поступок, — сказал он.
Его схватили за плечи, развернули, толкнули к выходу — тут Рейлли основа больно ударился головой о потолок — и выволокли на свет. После полумрака пещеры ему пришлось зажмуриться. Когда же глаза Лэнга привыкли к свету, он увидел мужчину лет пятидесяти, одетого скорее для участия в заседании какого-нибудь совета директоров, а не для прогулок по горам на юге Франции. Он читал письмо и, судя по выражению лица, не был слишком удивлен.
Уловка с письмом на тот случай, если с отправителем что-нибудь приключится, была стара почти так же, как мир. Но Лэнг предполагал, что этот банальный ход должен был спасти ему жизнь хотя бы в данную минуту. Еще Рейлли теперь очень хотелось, чтобы его спасло хоть что-нибудь: потерянное письмо, дети, постучавшие в дверь, или любое другое событие, каким бы затасканным оно ни показалось с точки зрения высокой литературы, даже конный отряд, внезапно показавшийся из-за вершины горы.
По бокам мужчины в костюме стояли двое парней, намного моложе и заметно крупнее его. Судя по виду, в прошлом они вполне могли заниматься спортом, причем таким, где поощряются силовые приемы, а болезненные столкновения — в порядке вещей. Крахмальные воротники сорочек туго стягивали их шеи, отлично скроенные костюмы облегали тела, как шкурки сосисок — свое содержимое. Обуты оба были тоже одинаково — в итальянские туфли из блестящей черной кожи по тысяче с лишним долларов за пару, из тех, какие ожидаешь увидеть на ногах вице-президентов крупных корпораций. Такая обувь мало подходит для прогулок по горам. Завершал гардероб каждого десятимиллиметровый автомат «Хеклер и Кох МП-10» — оружие достаточно компактное для того, чтобы носить его со сложенным прикладом в кейсе обычного размера, но несравненно более мощное, чем пистолеты, которыми были вооружены двое громил, напавших на Лэнга в Лондоне. Таким оружием пользовалась и президентская секретная служба, и «морские котики», но эти парни явно не имели отношения ни к тем, ни к другим.