Впрочем, старый монах не говорил, что картина — это план, позволяющий отыскать пиратское золото, зарытый клад или что-то в этом роде, верно? С другой стороны, почему еще полотно, даже не повторяющее в точности оригинал, может обладать такой ценностью, чтобы за него нужно было убивать? Что-то идеологическое, какая-то святыня?
Вроде, например, святого Грааля?
У Лэнга имелось несколько бесспорных фактов. «Им» нужна была эта картина. «Они» стремились устранить всех, у кого был шанс проникнуть в ее тайну, имевшую отношение к физическому местонахождению чего-то такого, что являлось для «них» величайшей ценностью. Лэнга же интересовало, что это из себя представляло. Оно могло вывести его на тех, кто убил Джанет и Джеффа и пытался прикончить его самого. Теперь, когда он узнал, что картина может заключать в себе секрет, нужно было выяснить, кто и почему стережет правду, скрытую за загадкой.
У него сложился план.
На свободный стул рядом с Лэнгом опустилась Герт. Ее появление вызвало в людном помещении некоторое смятение. Вряд ли здесь часто появлялись затянутые в кожу шестифутовые валькирии на мотоциклах. Демонстративно не замечая взглядов, ловящих каждый ее вдох и выдох, она закурила, сделала знак бармену и указала на чашку, стоявшую перед Лэнгом. Герт тоже хотела капучино.
Лэнг решил, что смело можно держать пари: за последние недели здесь никого еще не обслуживали так быстро.
Разговоры в баре постепенно возобновились.
— Ты произвела настоящий фурор, — сказал Рейлли и усмехнулся.
Она глубоко затянулась и ответила, выдыхая дым:
— Ничего, сейчас опомнятся.
Он, еле сдерживая нетерпение, ждал, когда же Герт скажет ему, что ей удалось найти. Она же сначала неторопливо пригубила кофе.
— Ну?
Герт сунула свободную руку в карман и извлекла оттуда серебряную цепочку. На ней висел точно такой же кулон, какой Лэнг видел в Атланте, — четыре треугольника, заключенных в круг и соприкасающихся вершинами в центре.
Она поболтала цепочкой с подвеской и пояснила:
— Ни документов, ни бумажника, вообще ничего. Только это.
— Насколько я понимаю, водитель…
— Как селедка.
— Макрель.
— Что одна рыба, что другая — все равно дохлая. Эта побрякушка тебе о чем-нибудь говорит?
— У парня, который забрался в мою квартиру в Атланте, была точно такая же.
Герт погасила окурок, убрала цепочку в карман кожаной куртки и проговорила:
— По-моему, куда проще было бы воспользоваться ружьем, чем грузовиком. Как ты думаешь, почему он так старался раздавить нас вместо того, чтобы спокойно, хорошо прицелившись, выстрелить из-за какого-нибудь дерева?
Лэнгу совершенно не хотелось сомневаться в разумности решения, позволившего ему и Герт уцелеть. Поэтому он лишь сказал:
— Вероятно, им хотелось, чтобы мы погибли в дорожной аварии.
Герт пожала плечами, как будто желала показать, что в этом-то она нисколько не сомневается.
— Мертвые мертвы. Мы живы. Что дальше?
— Мне нужно выбраться из Италии и отправиться в Лондон.
Лэнг увидел, как на лице собеседницы мелькнула растерянность. В родном языке Герт не было слова, точно соответствующего понятию «отправиться». Немцы летают, ходят, ездят и т. п. Поэтому вместо обобщения они используют точное определение способа передвижения. Например, в Соединенные Штаты нельзя gehen, идти, а можно только flugen, лететь.
— Не так-то это просто, — сказала Герт. — Твою фотографию уже разослали по всем полицейским управлениям Европы.
Она говорила верно, но положение не было совсем уж безвыходным.
— С тех пор как создали Общий рынок, между странами больше нет границ с пограничниками. — Он жестом попросил бармена подать еще две чашки кофе. — Если мне удастся сесть на самолет в аэропорту, откуда нет полетов за пределы Европы, там не будет ни таможни, ни иммиграционного контроля. Остается опасаться только местных копов, но их я смогу одурачить простой маскировкой.
— Чтобы сесть в самолет, тебе придется предъявить паспорт.
— Кажется, я припоминаю одного…
Герт оглянулась, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает.
— Да-да, гравер позади ювелирного магазина на виа Гарибальди. Кстати, если бы мы полетели вдвоем, то маскировка была бы еще надежнее. Полиция не станет искать супружескую пару.
— Спасибо, но я не хочу подвергать тебя лишнему риску.
— Он еще говорит о риске! — Брови женщины приподнялись. — А что, по-твоему, мы только что делали на дороге? Чай пили?