Единственное, что смог придумать Лэнг, это шагнуть в сторону, туда, где открывшаяся дверь спрятала бы его. Затем вспыхнул свет, и он на мгновение ослеп. Когда же к нему вернулось зрение, Рейлли увидел женщину, державшую в руке пластмассовую сумку, похожую на плетеную корзину — с такими европейцы любят ходить за продуктами. Она повернлась, чтобы закрыть дверь, и посмотрела на него.
Никогда, если не считать комиксов, Лэнг не видел, чтобы у человека так широко раскрывались глаза. Потом хозяйка квартиры издала звук, больше похожий на писк, чем на крик, причем настолько сдавленный, что его полностью перекрыл хруст стекла — очевидно, банки, разбившейся в сумке, которую женщина уронила на пол.
Лэнг улыбнулся как можно обаятельнее и вышел в холл из-за двери, остававшейся открытой.
— Извините, ошибся квартирой. — Под ногой у него что-то хрустнуло, он чуть не поскользнулся. — Похоже, совсем свежее. Как-нибудь спрошу у вас адрес вашего зеленщика.
Судя по воплю, оглушившему Лэнга, когда он поспешно удалялся по холлу, голос к женщине вернулся быстро и полностью.
Рейлли решил не пользоваться лифтом. Неизвестно, сколько времени займет спуск, к тому же полиция вполне могла прийти на помощь несчастной перепуганной женщине без всякого промедления. Он понесся вниз по лестнице, в холле напустил на себя выражение мрачного достоинства, столь любимое англичанами, открыл дверь подъезда и вышел в по-лумрак раннего вечера.
Черт возьми, как полицейским удалось узнать, что он у Джейкоба? Лэнг спрашивал себя об этом, шагая к ближайшей станции метро. Он был твердо уверен, что по пути до Джейкоба за ним никто не следил. Но даже если и так, то где они сели ему на хвост? Если его опознали в Оксфорде, то почему не арестовали там? Неужели в полиции откуда-то знали, что Рейлли прибудет именно сюда, к Джейкобу?
Лэнга кинуло в дрожь вовсе не от вечерней прохлады, вернее, холода, а именно от этой мысли. Чтобы узнать, что его можно найти у Джейкоба, кто-то должен был просмотреть давным-давно закрытое служебное досье Рейлли, что при патологическом пристрастии управления к секретности было практически невероятно. Лондонская полиция не могла не знать об этом. Даже если предположить, что им как-то стало известно, какой была его прежняя профессия, они не стали бы пытаться вызнать такие подробности. Но Рейлли был почти уверен, что в газете, которую читал мужчина, сидевший на скамье в храме, он видел фотографию из тех самых бумаг, которые хранились в архиве. Как она могла попасть в газету? Ведь это означало, что положение даже хуже, чем казалось ему поначалу. Кто-то раскопал его досье, уже много лет как похороненное в бюрократическом склепе, и снабжал полицию информацией. Это «они». Эти субъекты хотели, чтобы его арестовали и заключили в тюрьму, где «они» смогут рас-правиться с ним, когда и как захотят.
Размышления Лэнга прервал громкий звук шин резко затормозившего автомобиля. Ничем не примечательный седан выехал на тротуар, преградив ему путь. Из машины выскочили двое мужчин с пистолетами в руках.
— Если я не ошибаюсь, мистер Рейлли, — сказал тот из них, что был повыше, предъявив кожаный бумажник, на одной стороне которого красовался значок, а на другой — фотография. — Скотленд-Ярд. Вы арестованы.
— Ого! — воскликнул Лэнг, поднимая руки. — Всю жизнь только и мечтал об этом. Как бы познакомиться с кем-нибудь из вас. Прямо кино.
В желтушном свете галогеновых уличных фонарей было видно, что рослый мужчина когда-то страдал от исключительно сильной угревой сыпи. Костюм сидел на нем так, словно был куплен без примерки и плохо подогнан. Нет, пиджак поспешно перешили, пытаясь скрыть слишком уж заметную наплечную кобуру. Такие портновские фокусы, на взгляд Лэнга, не очень-то соответствовали традициям, которые английские инспекторы всегда соблюдали. Да и оружие было не то — «беретта». Скотленд-Ярд, как и почти вся американская полиция, использовал девятимиллиметровые «глоки», которые были легче, скорострельнее и вмещали больше патронов, чем итальянский пистолет.
Второй мужчина, вышедший вслед за первым, был ниже и массивнее своего напарника. Прямо как Костелло и Эбботт из полицейского сериала. Обут он был в уже знакомые Лэнгу ботинки цвета жженого сахара. Убрав пистолет в кобуру, этот тип зашел Лэнгу за спину и взял его за руки. Рейлли приготовился услышать щелчок наручников. Вместо этого Костелло стиснул его запястья.
Эбботт тоже убрал оружие и вежливо произнес:
— Вы проедете с нами, мистер Рейлли. У нас есть к вам пара вопросов.
— Думаю, бесполезно говорить, что я этого не делал, — сказал Лэнг и слегка дернул рукой, чтобы проверить хватку того, кто его держал.