Похожие мысли бродили и в Петькиной голове, вот только артистка Корабелова интересовала его в последнюю очередь.
Они выехали на Комсомольский проспект. Серафима Ивановна напряглась. Еще несколько минут – и Миша затормозил у Лялькиного дома.
– Спасибо, друг! – прочувствованно произнес Петька. – Ты нам так помог…
– Я был твой должник! – засмеялся Миша. – А вообще, если понадобится, звони!
– Ладно! Еще раз спасибо!
Они вышли из машины, и Миша поспешно уехал.
– Петь, может, мы пока погуляем, есть соображения, – сказал Хованский.
Петька кивнул. Они довели Серафиму Ивановну до квартиры, а сами спустились вниз и сели в тенистом дворе на лавочку.
– Ну что, Хованщина? – устало спросил Петька.
– Мне кажется, мы должны все же довести это дело до конца.
– До какого?
– Как до какого? Мы должны вывести Воскресенского на чистую воду.
– И ты знаешь, с какого боку за это взяться, когда он вроде бы чист как стеклышко?
– Знаю!
– Ну-ка поделись!
– Воскресенский собирается жениться.
– Ну и что? Это не преступление!
– Нет, это преступление! В данном случае – это преступление!
Петька с интересом взглянул на Кирилла:
– Что ты имеешь в виду?
– Он собирается жениться на Марине Корабеловой! Она… Одним словом, это надо поломать!
– Почему?
– Потому что! Он бандит, а она талантливая актриса, молодая, красивая… Ничего хорошего для нее из этого не выйдет, он рано или поздно сядет в тюрьму, или его убьют свои же бандиты, или… А зачем ей это?
– Ты хочешь спасти артистку или поймать преступника?
– Я хочу, поймав преступника, спасти артистку!
– Молодец, Хованщина! – хлопнул его по плечу Петька. – Мне твоя мысль нравится, тем более что другой зацепки у нас вроде бы нет.
– Петь, я вот что подумал… Если попросить Владислава позвонить ему и поговорить… ну… об этих делах… И записать разговор, а потом прокрутить его Марине… Тогда она нам поверит! И, возможно, даже поможет!
Петька задумался:
– А что, Кирюха, это можно… Если Владислав, конечно, согласится. Только говорить с ним надо наедине, без этой Серафимы, а то начнутся женские истерики и все такое…
– Ну, вообще-то она не истеричка, – справедливо заметил Кирилл.
– Это пока ей и ему грозила опасность, а в безопасности многие расслабляются и теряют контроль над собой… Да, Кирюха, нам ведь надо себя… как это… реабилитировать… Мы же такого маху дали. Старые тетки взяли и увезли Серафиму, пока мы только обсуждали, что да как. Это, между прочим, позорище!
– Почему? – удивился Кирилл. – Мы же не струсили, мы просто опоздали.
– А это тоже непростительно!
– Ерунда!
– Ну все, Хованщина, пошли наверх, а то бросили мы там твою Ляльку, а ей сейчас, наверное, трудно.
– Ой, да…
Они поднялись в квартиру. Их встретила Лялька. Вид у нее был смущенный.
– Куда ты пропал? – накинулась она на двоюродного брата.
– Надо было! А где они?
– В комнате! Плачут!
– Оба?
– Ага!
– Ну и как она тебе? – прошептал Кирилл.
– Вроде ничего… Не противная.
– По-моему, тоже…
– Я вот только подумала, каково маме будет…
– Ну, милая, раньше надо было думать!
– Почему это?
– А на кой черт ты тогда всю эту кашу заварила? «Найдите мне папу! Найдите мне папу!» Нашли папу, на дом, можно сказать, доставили, а теперь в кусты?
– А ты считаешь, что я должна?
– Ничего ты не должна! Это твое личное дело! Хочешь признаться – признавайся. А нет, так нет.
– Кирка, я боюсь!
– Чего, горе мое?
– А вдруг он не поверит? Вдруг будет недоволен, тогда что?
Мальчики молчали, а что тут скажешь? Действительно, все может быть. И вдруг Петька решил: «Я попробую сам поговорить с Кострючко, наедине, по-мужски, и, когда пойму его позицию…»
– Знаешь, Ляля, ты, наверное, права. И спешить не стоит, особенно в этой ситуации…
– Ты хочешь сказать, что он может почувствовать себя обязанным, да? После того, что я…
– Вот именно. Ты умница, Ляля.
– Но если он уедет?
– Даже если он уедет, что с того? Ты же теперь знаешь, кто он, где живет, и потом, после всего, что мы для него сделали, вернее, ты, он не исчезнет неведомо куда. Не должен, по крайней мере. А хочешь… Хочешь я с ним поговорю?
– О чем? – испуганно воскликнула Ляля.
– Как о чем? О тебе! О том, что ты его дочь?
Она растерялась. Взглянула на Кирилла. Тот пожал плечами, мол, поступай, как знаешь.
– Ты? Но я… А это удобно?
– Кому? Мне? Запросто! И он, думаю, поймет, что тебе это очень трудно…
И Ляля вдруг просияла.
– Петя! Ты… Ты сможешь, я знаю! Ты ничего не испортишь! – восторженно проговорила она. – Да! Я согласна!
– Хорошо, – кивнул Петька, – только ты меня не торопи, ладно? Для такого разговора нужно улучить момент.
– Да, да, я понимаю!
– Мне ведь еще придется с ним говорить о нашем деле, и если разговор пойдет как надо…
– Да-да, я не буду тебя торопить! Скажешь, когда сможешь! Я так тебе благодарна!
– Да погоди с благодарностью, неизвестно еще, как все обернется и что он скажет, когда узнает…
Но тут на кухню вышла Серафима Ивановна. Вид у нее был измученный, но счастливый.