— А сколько лет вашему сыну?
— Девять.
— У вас нет его карточки? — робко поинтересовалась Ляля.
— К сожалению, нет. Но что же мне делать? При мысли, что Сима у них в руках, у этих подонков…
— А вы вчера говорили, что хотите связаться с каким-то человеком, — напомнил Кирилл.
— Нет, я раздумал… Не могу еще и его подвергать опасности. У него семья, налаженная жизнь… Да и не сможет он мне помочь?
— Но как же быть?
— Владислав Русланович, мне кажется, — начал Петька, — что сейчас самое главное — каким-то образом вытащить из дома вашу жену…
— Хорошо бы, — горько усмехнулся Кострючко, — но как?
— Мы что-нибудь придумаем! А когда ваша жена будет в безопасности, вы сможете обратиться в милицию. Есть у вас еще кто-то из близких?
— Нет.
— Тогда все упрощает.
Владислав Русланович взглянул на Петьку с интересом. Что-то было такое в этом парнишке, что он вдруг поверил ему. Поверил, что эти ребята в состояние ему помочь.
— У тебя что, есть уже какой-то план?
— Пока нет, тут надо все хорошенько обдумать. Чтобы дров не наломать…
— Хорошо бы как-то дать знать Симе, что она не брошена, что мы знаем о ее положении, принимаем меры…
— В принципе это возможно, — задумчиво проговорила Даша.
— Как?
— При условии, что она сама берет трубку…
Петька оживился:
— Выкладывай, что ты там придумала, Лавря?
— Понимаете, мы с вашей женой договорились, что я позвоню ей после того, как мы встретим вас, и в случае удачи скажу: «Будьте добры Ангелину Олеговну».
— И все? — удивился Кострючко.
— Ну да, а если дело плохо, то я попрошу кого-то другого, какого-то Акима, отчества уже не помню.
— И ты ей позвонила?
— Конечно. Вот и теперь я могу позвонить и, если она сама подойдет, начну говорить с ней как с Ангелиной Олеговной, ну как будто я не туда попала. Наверное, она поймет, что мы хотим ей помочь… Тут только надо очень тщательно обдумать каждое слово, ведь они наверняка слушают… У вас дома один аппарат?
— Нет, два.
— Тогда тем более. Предположим, ваша жена снимет трубку, а я скажу: «Здравствуйте, Ангелина Олеговна, вы не думайте, что я про вас забыла, я уезжала, а теперь скоро вас навещу!» Она обязательно поймет!
— А что, совсем даже неплохо, — кивнул Петька, — давай, звони прямо сейчас. Да и вообще, надо торопиться…
— Ты о чем подумал, Петя? — быстро спросил встревоженный Владислав Русланович.
— О том, что они подождут-подождут, да и увезут куда-нибудь вашу жену, возьмут в заложницы…
— Ой, мамочки! — воскликнула Лялька.
— Но еще два дня, думаю, у нас есть, — продолжил Петька. — Лавря, не теряй время, звони!
Даша набрала домашний номер телефона Владислава Руслановича.
— Я слушаю, — раздался в трубке женский голос.
— Ангелина Олеговна, здрасьте, я приехала и обязательно вас навещу в самое ближайшее время! — единым духом выпалила Даша.
Женщина вздохнула. Она поняла.
— Вы не туда попали!
— Ой, извините!
На этом разговор окончился.
— Она поняла? — тихо спросил Кострючко.
— Поняла!
— Значит, сейчас ей немножко легче… Бедняжка моя….
Ляльке это было неприятно, она и сама не могла бы сказать почему.
— Так моральную поддержку вашей жене мы вроде бы оказали, — начал Петька, — а теперь хорошо бы вызволить ее оттуда.
— Если бы вы знали, как ужасно я себя чувствую, — тихо проговорил Владислав Русланович, — кажется, никогда еще мне не было так скверно…
Они уставились на него.
— Я здесь, в безопасности, а слабая женщина там отдувается за меня… Да черт с ним, с этим прибором, надо отдать его, и пусть подавится. Я еще не старик, придумаю что-нибудь другое… Нет, я сию минуту поеду туда, вернее, позвоню этому скоту, чтобы отпустил ее…
Все подавленно молчали. Но вдруг заговорил Петька:
— Владислав Русланович, я прекрасно вас понимаю, но… Это ведь не решит ничего. Этот тип и дальше будет грабить талантливых людей. Понимаете, он как клоп, а клопов надо морить!
— Но не ценой жизни моей жены!
— Они вашей жене ничего не сделают!
— Почему ты так уверен? Сам же говорил, что они могут взять ее в заложницы!
— Поймите, Владислав Русланович, они ведь именно на это и рассчитывают — вы не выдержите и сдадите позиции. А потом он наложит лапу и на следующее ваше изобретение. Только посмеется и скажет: он слабак, этот Кострючко, мы на него нажмем, и дело в шляпе.
— Вероятно, я впрямь слабак, хотя, видит Бог, на сей раз я долго сопротивлялся. Как только он отпустит Симу, мы с нею уедем, эмигрируем. Я этого не хотел, но если обстоятельства вынуждают…