– Постой, Мусь, а что они со стариками делали? Воровали у них картины?
– Не только! Причем они никогда не грабили богатых коллекционеров, нет, а вот, к примеру, как-то они узнали, что у одной старушки есть картина Левитана. Они приходят к ней, сперва уговаривают продать, она не соглашается, мол, это семейная реликвия… Тогда они начинают поднимать цену до тех пор, пока у старушки голова не закружится… Тогда она соглашается, они дают ей солидный задаток и говорят, что прежде картину нужно подвергнуть экспертизе. Старушка говорит, что из дому картину не отдаст! А я еще забыла сказать, что они представлялись всегда сотрудниками какого-нибудь провинциального музея…
– Интересно знать, откуда сейчас у провинциального музея могут быть большие деньги на покупку картин? – хмыкнула Виктоша.
– Нет, не забегай вперед. Просто с этого они начинали, еще очень давно, а сейчас у них вообще целый синдикат… Я рассказываю тебе, как они действовали. Так вот, старушка картину не отдает, тогда они говорят, что привезут к ней домой известного эксперта Ларису Валерьяновну Кузнецову, у нее второй муж был Кузнецов. Имя известное в художественных кругах, старушка наводит справки, ей говорят, что Кузнецова настоящий специалист, старушка в восторге. Кузнецова собственной персоной приезжает к старушке, смотрит картину и говорит, что у нее есть сомнения в подлинности полотна. Старушка в ужасе, задаток уже в руках, неужто придется отдавать? Тогда Кузнецова говорит, что окончательно развеять сомнения может лишь какой-то специальный анализ, который можно провести только в лабораторных условиях, а для этого надо на два дня забрать картину. Старушка нехотя соглашается, ей оставляют расписку на бланке с настоящими печатями Академии художеств и увозят картину. А через два дня возвращают с приговором: это подделка. Старушка бросается к другим специалистам, картину снова проверяют, и все говорят, что это подделка.
– Значит, за эти два дня они изготавливают подделку?
– Да, конечно!
– Но ведь любой специалист поймет, что краски совсем свежие, – сообразила Вика.
– Всеволод Григорьевич говорит, что они в этом достигли подлинных чудес, научились как-то старить холст и краски… Да и многие старушки смирялись с тем, что это подделка… тем более, что им говорили – придется вернуть задаток, а потом об этом как-то забывали. Я очень сумбурно все объясняю, у меня в голове путаница, но такими делами они занимались раньше, а теперь… Они гениально подделывают картины, сбывают их за границу, а заодно в последние годы и наркотиками стали торговать…
– Ни фига себе!
– И оружием! Словом, эта тетка – настоящий главарь банды! Вот подожди, через три дня в газете появится статья…
– Мусь, а что, Медынский один это все раскопал?
– Да! Представь себе, они так ловко всегда действовали, что комар носа не подточит, да еще подкупали милицию и экспертов… Многих запугивали, а одного профессора, который что-то заподозрил, и вовсе убили… Этот профессор был родным дядей Всеволода Григорьевича. После его смерти Всеволод Григорьевич нашел запись в его дневнике… насчет этой Кузнецовой… Он начал свое журналистское расследование, и вдруг дневник этот пропал. Пропал из запертого стола, а еще через неделю пропали все материалы, которые успел собрать Всеволод Григорьевич. Потом он почувствовал слежку, потом ему стали угрожать по телефону…
– Но почему же он не обратился в милицию? – прервала подругу Виктоша.
– Он обратился… Но следователь, который должен был вести это дело, исчез бесследно со всеми документами. И тогда Всеволод Григорьевич в третий раз взялся за это дело и в ту ночь, когда нас похитили, собирался поговорить с ней с глазу на глаз, и вот что вышло…
– Он настоящий герой, твой Медынский! – пылко воскликнула Виктоша.
– Конечно! – гордо вскинула голову Муся.
– И ты тоже героиня!
– Нет, это ерунда, – засмеялась Муся. – Никакая я не героиня, я просто… влюблена…
– Муська, а он замечает это? – таинственным шепотом осведомилась Виктоша.
Муська покраснела.
– Надеюсь, что нет. Он просто благодарен мне. Он говорит, что я спасла ему жизнь.
– Действительно, спасла! Ведь его, может, и сейчас еще собираются убить!
– Да, и потому пока он поживет у моей прабабушки.
В этот момент раздался телефонный звонок. Звонила Даша.
– Тошка, как ты там?
– Дарька, Муська нашлась! Вот она сидит тут, рядом! Живая!
– Ура! – закричала Даша. – Ура! А где журналист?
– Это не телефонный разговор!
– Тошка, а ты уже выздоровела? – спросила Даша.
– Мне уже гораздо лучше!
– Отлично! Можно мы со Стасом тебя навестим? И Муську повидаем! У нас тоже новости!
– Валяйте! Мусь, сейчас Дарька со Стасом приедут, у них тоже новости!
– Только, Вика, ни слова о том, где Медынский!
– А если они спросят, где ты была?
– Не спросят! – таинственно проговорила Муся.
– Ну, ты даешь!
– Вика, я обещаю все им рассказать, все до последней мелочи и Даше, и Стасу, но только когда статья будет опубликована! Понимаешь?
– Понимаю!
– Вернее, только тогда, когда мне разрешит Всеволод Григорьевич.
Виктоша тяжело вздохнула. Груз такой тайны казался ей чересчур тяжелым. Но ничего не попишешь, надо молчать.
Через полчаса явились Даша и Стас.
– Муська! Привет! – завопила Даша и бросилась ей на шею.
Стас чинно приветствовал Мусю.
Даша привезла Виктоше горшочек с выращенным ею гиацинтом бледно-голубого цвета.
– Какая прелесть! А пахнет как! – радовалась Виктоша.
Ни Даша, ни Стас не спросили, куда это пропала Муська.
– Девочки! – закричала Даша. – А мы ведь разузнали, что оставил в наследство Стасу Илья Аркадьевич Смирнин!
– Да? – в один голос воскликнули Муся и Виктоша.
– Да! Это были четыре рисунка Гойи! – доложила Даша. – Эта мерзкая крыса Лариса из-за них пошла учиться на искусствоведа, они с мамашей продали эти рисунки какому-то дипломату, который через много лет сбежал на Запад!
Муся и Виктоша переглянулись и вдруг обе расхохотались. Они хохотали так долго и заразительно, что Стас и Даша волей-неволей к ним присоединились.
– Вы чего? – сквозь смех спросила Даша.
– А вы чего? – в свою очередь, спросила Муся.
И они продолжали хохотать – так они избавлялись от напряжения последних недель.
Отсмеявшись, Муся сказала:
– Как странно бывает в жизни, два разных дела в конце концов сошлись в одно!
– Что ты имеешь в виду? – не понял Стас.
– Вы искали клад, хотели узнать, что оставил твой предок, мы с Викой случайно услыхали разговор по телефону об убийстве Медынского, и оба дела привели нас к одному и тому же человеку, если можно так назвать эту… бабу.
И Муся, ловко обходя все, что касалось Медынского, рассказала друзьям историю о Ларисе Валерьяновне Артемьевой-Кузнецовой.
– Да! – протянул Стас, выслушав все. – Выходит, рисунки Гойи, оставленные мне в наследство, подтолкнули ее на преступную дорожку! Может, если бы они достались мне, я тоже стал бы преступником?
– Глупости! – фыркнула Даша. – Ты стал бы не преступником, а просто парнем, у которого есть рисунки Гойи. А эта Лариса – сумасшедшая! У них это в роду. Гойя тут не виноват!