Мужчина уставился на Петьку.
– Ты откуда такой умный взялся, а? Психолог! И ты абсолютно, понимаешь, аб-со-лют-но прав!
Он стал подниматься по ступенькам. Его пошатывало, и Петька ему помог.
– Эх, покурить бы! – простонал мужчина. – Слышь, парень, посиди со мной, а? – проговорил он вдруг жалобно.
– Хорошо, – согласился Петька, ликуя в душе. – А это ваша мама?
– Мама? Да разве ж моя мама выгнала бы меня на лестницу? Это, черт бы ее побрал, моя теща! А жену мою, парень, убили!
– Как убили?
– Вот так, убили. В темном переулке. Тяжелым предметом. Позавчера похоронили, – мужчина всхлипнул.
– А убийцу нашли?
– Да где там! И не найдут! А она, между прочим, многим дорожку перебежала! Я тебе, парень, по секрету скажу: она плохой человек была! Никудышный! Только не убивать же ее за это? Правда?
– Правда! – подтвердил Петька.
– Она, понимаешь ли, никого не жалела. И спуску никому не давала. Мстительная была. Иной раз такое удумает…
– А зачем вы с ней жили?
– Любовь зла… Я ее раньше любил, а она… Делала гадости, а потом все мне рассказывала… Вот недавно приходит и говорит: Паша – это я Паша; ну, Паша, говорит, сегодня я с Любкой расквиталась, а Любка – ее сестра двоюродная, когда-то, много лет назад, парня у нее увела…
Петька буквально затаил дыхание.
– Да, так вот, эта Любка у нее в юности парня отбила. Так она теперь, через столько лет, знаешь, что удумала: Любка эта замуж вышла за человека с маленькой дочуркой, вдового – мать девочки родами умерла, – так она теперь разыскала эту девчонку и ей сообщила, что мать у нее – неродная! Ну не стерва? Вся в мамочку свою!
В этот момент дверь квартиры распахнулась, Пашина теща выглянула на площадку.
– Ты где, чертов сын? Ты мою доченьку вчистую ограбил! Куда все добро девал?
И она, как разъяренная тигрица, одним махом оказалась на площадке у окна. Отпихнув Петьку, она вцепилась в зятя и начала его трясти с криком:
– Ты куда все добро девал? Припрятал? Думаешь, разживешься? Да я с тебя живого не слезу, пока все не вытрясу! Ты со мной лучше не вяжись!
Паша совсем обалдел.
– Мамаша, вы чего? Мамаша, пустите!
– Да я тебя пущу! Убирайся на все четыре стороны, но мое отдай!
– Да что вам отдать, мамаша? Вы того, сдурели с горя?
– Ты куда, чертов сын, драгоценности девал? А жакет норковый!
Петька замер.
– Мамаша, вы о чем? Постыдились бы, мальчик тут…
– Плевать мне на мальчиков! – вопила она.
Петька только диву давался, как еще не сбежались на эти вопли соседи.
– А ну отвечай, где норка?
– Да в шкафу висит! Вы что, мамаша, ослепли небось! И не стыдно вам? Только дочь похоронили… Эх вы, жлобина бессовестная!
– Ах ты гад! Не успела жена умереть, а ты уж ее вещички припрятал!
– Да креста на вас нет, мамаша!
Паша стал медленно спускаться по лестнице, и вскоре они с разъяренной тещей скрылись в квартире.
Ну и ну! И что за люди… Петьке было жалко Пашу, которому предстоят нелегкие дни… «Но только он жену не убивал», – с уверенностью подумал Петька и стал пешком спускаться по лестнице. Девочки ждали его в магазине. Они здорово замерзли.
– Ну что? – спросила Даша.
– Я такое там слышал – зашибись! – он все пересказал подругам.
– Фу, какая мерзость! – брезгливо поморщилась Даша. – Родная мать о шубе беспокоится через день после похорон дочери!
– Но и доченька, надо сказать, хороша! – скривилась Оля. – Столько лет выжидала, чтобы нанести удар своей двоюродной сестре!
– Да уж, наверное, она ненормальная была! – предположила Даша.
– Все может быть! Но я, девочки, убежден – муж ее не убивал! Сами подумайте: стал бы он ее ругать, если бы убил? Нет, он бы плакал, убивался, говорил бы, что она была ангелом небесным…
– Вообще-то да! – согласилась Оля.
– А если он такой тонкий психолог, что именно на это и рассчитывал? – сказала Даша.
– Ага, сейчас! Стал бы такой тонкий психолог в пьяном виде перед каким-то мальцом незнакомым душу наизнанку выворачивать?
– Кажется, ты прав, Квитко! Но что все это нам дало?
– Не так уж мало! – воскликнул Петька. – Во-первых, мы теперь знаем историю с Инной, и, кстати, надо ей поскорее все рассказать, а во-вторых, по-моему, можно с Паши снять подозрения!
– И выходит, что главная подозреваемая – Эльга? Бред какой– то!
– Лавря, ну почему бред? Почему? Такая особа вполне могла подрядить какого-нибудь пьянчужку, чтобы он угрохал Норочку.
– Из-за барахла? – усомнилась Даша. Ей все не верилось, что Эльга Имантовна – убийца. Хотя в то, что она воровка, девочке пришлось поверить волей-неволей. – А я вот что думаю… Судя по тому, что тебе рассказал этот Паша, она и вправду отвратительная баба была… И любила людям гадости делать, а это значит, что у нее было много врагов.
– Верно мыслишь, Лавря! Только как нам об этих врагах разузнать?
– Есть у меня одна мысль… Только не знаю…
– Говори, Лавря, не скромничай!
– Понимаете, мне кажется, надо поговорить с Инкиной мамой!
– Как? – поразилась Оля. – Зачем?
– Затем! Надо ей все рассказать! И спросить, что она знает про Норочкиных врагов!
– Да она запросто может ничего не знать! Они же много лет не встречались! – воскликнула Оля.
– А вот это еще не факт! Она вполне могла сказать Инке, что давно не встречалась с сестрой, но… Откуда, спрашивается, Норочка знала, где учится Инка?
– Ну, это ерунда! Такие вещи ничего не стоит узнать! – возразил Петька.
– А еще я вот что думаю – наверняка, она не просто сделала гадость, она, вполне возможно, чем-то Инкину маму шантажировала. Та не поддалась на шантаж, и Норочка сделала свое черное дело!
– Даш, а ты собираешься говорить про то, что Инка уже все знает? – испуганно осведомилась Оля.
– Мне кажется, надо сказать, а то там такой наворот уже образовался. Инка черт те в чем подозревает родителей… Они от нее все скрывают – это прямо как нарыв, надо, чтобы его прорвало!
– А ты не много на себя берешь, а? – осторожно спросил Петька.
– Вот если бы я Инке сообщила, что ее мама – ей не мама, тогда можно было бы сказать, что я много на себя взяла! – передернула плечами Даша. – А так…
– Кстати, Инке обязательно нужно сказать все про ее родную маму. Что она ее не бросила, а умерла от родов. Какая все-таки гадина была эта Норочка! Инка могла до старости не знать… Да и что тут такого? Женщина умерла, остался крохотный ребенок, а другая ее вырастила как свою! Зачем было лезть, скажите на милость, – страстно произнесла Оля. – Нехорошо так про покойницу говорить, но я ее просто ненавижу… Слушайте, мы с вами все-таки допускали возможность, что Любовь Марковна или Федор Борисович убили… Это глупость, чушь полнейшая! Они же не в курсе, что Инка уже знает. Вы же видели, как они себя вели… Но я не представляю себе, как ты собираешься с ее мамой разговаривать. Я лично не смогла бы…
Даша задумалась.
– Да и потом, – продолжала Оля, – откуда ей знать про Норочкиных врагов?
– Петь, а что, если поговорить с мужем? Допустим, завтра, когда не будет тещи? Осторожненько поговорить – сказать, что у нас есть подозрения, что убил кто-то из врагов, а? – спросила Даша.
– Нельзя, Лавря! Я уже там засветился, и этот Паша, а он типичный пентюх, еще на меня кражу может повесить.
– Только этого еще недоставало! – воскликнула Оля.
– И, кстати, он первый на Киселевых укажет! – добавил Петька.
– Значит, у нас один путь – поговорить с Любовью Марковной!
– Почему? Есть еще другой путь – просто забыть обо всем этом, – ухмыльнулся Петька. – Но это ведь не наш путь, правда? Нам же почему-то всегда больше всех надо. Мы – во всякой бочке затычка!
– Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала! – рассердилась Даша.