На трибунах и среди толпы всё чаще мелькали мундиры охранников, обычно редкие на городских праздниках. Некоторые наездники, занявшие места достаточно высокие для прохождения в следующий тур, тихонечко растворились в толпе и покинули скачки. Большинство из них были хорошими ребятами. С ними было интересно соревноваться и всегда находилась тема для разговора в перерыве. Эдуард ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким. Все меры, предпринятые им для победы, теряли свой смысл. Он практически утратил интерес к соревнованиям. Мысли о побеге с этого мероприятия стали посещать и его, когда он без труда выиграл второй заезд. Но к нему подбежал посланный отцом мальчишка, с сообщением о том, что его победа на скачках может иметь решающее моральное значение для многих сомневающихся в выборе политической позиции. Это укрепило решимость Эдуарда, и он пошёл на третий заезд, который оказался ещё более позорным, чем предыдущий. Лошадь конкурирующего с ним жокея годилась больше для перевозки сена с поля, чем для скачек. Михаил так и не появился, даже среди зрителей. Перед четвёртым заездом, после которого должна была определиться тройка победителей, начали разливать бесплатное пиво. Толпа обезумила, почуяв дармовщинку и свисток старта, большинство зрителей пропустило. Глядя на своих оставшихся пятерых соперников, Эдуард точно знал, кто какое займёт место. Для опытного наездника в этом не было никакого секрета. Спортивный интерес совершенно пропал. Похоже, что после первого группового заезда, в котором из пятидесяти участников должны были остаться двадцать четыре, добровольно ушли самые лучшие. Потому что никого из оставшихся конкурентов Эдуард не знал.
Четвёртый заезд пришлось прервать, ошалевшая от халявного алкоголя толпа повылезала на трассу и совершенно игнорировала крики судий. Становилось очевидно: скачки в шкале приоритетов у собравшейся публики находятся гораздо ниже пьяного дебоша. Эдуард, прогуливающий шагом свою лошадь, в ожидание, когда порядок будет наведён, думал о том, что такого позора он не испытывал ещё никогда. Даже Светик молчала. Казалось, и ей стыдно. Была уже середина дня и Игнатий с Валентином должны были быть здесь.
Эдуард огляделся и, действительно увидел их поодаль, стоящими на достаточном расстоянии, для того чтобы можно было незаметно сбежать если это будет необходимо для сохранения здоровья и имущества. Эдуард хотел помахать им рукой, он вдруг почувствовал, что не один, но сдержался из опасений привлечь лишнее внимание.
В толпе начали раздаваться крики. Распоясавшаяся пьяная босота призывала к погрому и разделу имущества. Звучали возгласы с призывом грабить торговцев. Стражи, выделенной для поддержания порядка, явно было недостаточно. Эдуард решил, что его миссия по укреплению морального духа сторонников переворота выполнена в полном объёме, и, пришпорив коня, отправился прочь из этого бедлама.
Объяснять товарищам, почему он здесь их собрал ,не требовалось, это было ясно без слов, они только ждали указания, куда идти.
– В таверну к мельнице! – Скомандовал Эдуард и их компания из четырёх человек, Валентин взял с собой бывшую жену Кота, он не мог её оставить по вполне понятным причинам, отправилась в сопровождении небольшого обоза из двух навьюченных мулов в указанном направлении.
Обратная дорога
Дора проснулась от яркого утреннего света, бившего сквозь слуховое окно. Гавриил не спал и, видимо, давно. Все вещи были собраны. Он одет, умыт и причёсан. От ночных происшествий не осталось и следа. Вокруг царило спокойствие дневного леса. Умиротворяющая тишина, едва разбавленная трелями птиц и звуком лёгкого ветерка в листве.
– Доброе утро! – Гавриил начал разговор первым. – Выспалась?
Дора чувствовала себя взъерошенной и помятой, но отдохнувшей и довольной.
– Доброе утро! Ты уже собрался?
– Да, давай быстро выпьем чайку, перекусим и в путь у нас много дел.
Дора нехотя встала, массируя пальцами голову сквозь копну всклокоченных волос, зевнула и сказала:
– Я пойду к ручью умыться и привести себя в порядок.
Гавриил занялся приготовлением завтрака. Он уже понял, что от Доротеи в этом деле немного прока. А если она сможет побыстрее собраться без капризов и проволочек это и будет самой лучшей помощью.
Больная лодыжка напомнила о себе уколом боли, но уже не такой острой как вчера вечером. Дора самостоятельно справилась, спускаясь по крутой чердачной лестнице. Но, на всякий случай взяла костыль. Умывшись, постаралась разглядеть своё примерное отражение в струящейся глади ручья. Насколько позволяли обстоятельства, привела себя в порядок.