За завтраком царила редкая идиллия и обсуждать подробности ночных приключений, у Доры и Гавриила, не было никакого желания. Всё, что произошло ночью, как страшный сон осталось в подсознание и возвращать эти события в реальность не хотелось.
Позже, когда они шли по узкой лесной тропинке. Дора ковыляла, опираясь на костыль, а Гавриил, наподобие рюкзака, закреплённого на спине, нёс Сильвестра и сумку с остатками продуктов. Дора не выдержала молчание и заговорила:
– Ты, всё-таки должен рассказать мне о том, что происходило сегодняшней ночью.
– Сейчас подожди. Лес хоть и притих, но не стоит волновать его разговорами. Мы сделаем привал, когда выйдем на поля перед городом и я всё расскажу тебе.
Лес, действительно, на удивление спокойно пропустил их, возможно, один раз познакомившись потерял интерес. И дорога сквозь него отнимала сил не больше чем любая другая. Спустя примерно час с небольшим они выбрались из чащи на пространство полей и перелесков, окружавших город, нашли подходящее место под раскидистым деревом уютно притаившемся в овражке и устроили привал. По мнению Гавриила, завтрак не успел ещё перевариться, а набивать бесконечно желудок пищей он считал вредным. Но Дора не стала брать с него пример и немного перекусила, верно предполагая, что возможности пообедать у них может и не быть. Прожёвывая сочное яблоко и одновременно улыбаясь, она начала говорить:
– Я поем, а ты, раз всё равно твой рот ничем не занят, расскажи мне, пожалуйста, про то, куда мы перенеслись этой ночью и что это были за сущности на корабле.
Гавриил хотел опять возразить что-то. Он никогда не считал себя хорошим рассказчиком и учителем, и никто на его памяти не утверждал обратного. Но, прежде чем ответить Доре, немного поразмыслил. Так, он старался делать всегда и признал, что сейчас, возможно, самый подходящий момент для рассказа. Отхлебнув чистой воды из фляжки, он, вспоминая наставления своего учителя, начал.
– Мир в котором мы живём, с одной стороны, прост, с другой, многообразен и сложен. Прост он потому, что везде, на всех своих гранях подчиняется одним и тем же законам. Сложен, я думаю, ты и сама догадываешься почему. Многообразие вариаций преподнесения реальности почти бесконечно. Первое разделение, появившееся в мире это разделение между внутренним миром личности и внешним миром. Превозмочь это разделение сложнее всего. Миры внутри тебя и снаружи, кажется, разделены непреодолимой стеной. Но эта стена, не что иное как твоё сознание. Поэтому, когда ты начинаешь понимать, что сам являешься частицей того разума, который организует вокруг себя многообразие вселенной, а твой внутренний мир обособлен только по причине того, что этот единый разум, в твоём сознании, получает возможность к личностному существованию. Преодоление этого разделения становится возможным. Вдаваться в подробности механики этого преодоления я не буду. Проще скажу тебе, что разнообразные духи могут жить в твоём разуме. Особенно если сознание недостаточно развито для того, чтобы констатировать их нахождение там. Твой разум для них как небольшая планета, на которой можно удобно устроиться и существовать, ну или просто зайти в гости. Ночью мы спрятались в выдуманный мной мир, что-то вроде ментальной ловушки. Пузырь между внутренним и внешним миром. Они, последовав за нами туда, не подозревали, что это мой мир, где я полный властелин реальности.
– То есть ты выдумал мир, в котором мы победили духов.
– Ну что-то вроде этого. Только мир был выдуманный, а бой и духи настоящие.
– А как ты обыграл Ночь в его игру.
– Он упустил тот факт, что игра хоть и его, но в моём мире она состоит из вещества полностью подвластного моему разуму, и я немного сжульничал. Должен тебе, признаться.
– И правильно сделал, зато хорошо выспались. Я только не понимаю, зачем ты допустил этот дурацкий бой на корабле с монстрами. У меня чуть нервный припадок не случился.
– Ну они нападали, а мы защищались. Я же не был уверен, что они полезут за нами в мешок. Потом, если мир твой собственный это не значит, что туда не может никто вторгнуться.
– Понятно. – Сказала Дора. Отлично понимая, что в сущности нечего непонятно. А про себя подумала: «Было бы неплохо познакомить Гавриила с отцом. У них должно быть столько общих тем».
Такая мысль показалась ей правильной, поэтому она решила отвести Гавриила вначале к себе домой, а потом уже по всем остальным делам. Но, что-то надо было делать с канатом. «А будь что будет». – Снова подумала она. – «Отец должен вернуться приблизительно в то же время, что и мы. А вооружившись этим бездыханным чучелом, как аргументом я, скорее всего, смогу избежать наказания».