Услышав голоса и шаги на лестнице, Дора вначале испугалась, но потом распознав в тусклом свете своего нового друга и знакомых горожан от радости бросилась Гавриилу на шею. «Когда ты не одна то и умереть не так страшно». – Промелькнуло в её голове. Гавриил обнял её, но как-то с состраданием. Она, почему-то сразу это почувствовала.
– Что там, наверху? Мой отец вернулся? Почему он не пришёл за мной или не послал кого-то из учеников?
Гавриил был не очень искусен в риторике, поэтому просто покрепче ещё раз обнял её за плечи и сказал прямо:
– Дора, Дора милая, школы твоего отца больше нет, а где он сам неизвестно.
Она громко вздохнула, ноги её потеряли упругость, стали ватными, в голове понеслась карусель. Гавриил, почувствовав её слабость, подхватил на руки, но не знал, куда пристроить везде была пыль и не одного подходящего места. Фонарь стоял на земле и освящал присутствующих только до пояса. К счастью, обморок длился недолго. Дора почти сразу открыла глаза, и Гавриил застеснявшись поставил её, продолжая придерживать за локоть.
Оказавшись под пыльными сводами книгохранилища, Кот начал усиленно думать. Нельзя сказать, что он не делал этого раньше, но сейчас мысли особенно отчётливо ложились в его голове. Проанализировав всё происходящее, он не совсем понимал, зачем здесь требуется его присутствие, и только очарование Доры, которому он поддавался всякий раз, попадая на расстояние взгляда от неё, не позволяло ему отступить под кров своего уютного и безопасного жилища. Михаила на орбите событий, скорее, удерживало любопытство и осознание того, что в сложную минуту среди друзей и людей, которым можно доверять всяко безопасней, чем одному. Ну, и мысли о спасении прекрасной дамы и рыцарские амбиции одинаково крепко заставляли друзей оставаться в поле событий, вращающихся вокруг Доры и не сулящих ничего хорошего.
Гавриил ещё не рассказывал Луке и Михаилу о главной опасности, нависающей над городом в целом и исходящей от преследователей, идущих за ним. Он уже чувствовал приближение погони отлично понимая, что вскоре все люди, контактировавшие с ним, будут подвергаться жестоким допросам. Поэтому всех с кем успел познакомиться в этом городе он пытался собрать вместе и постараться защитить.
Если бы в книгохранилище на тот момент был сторонний наблюдатель для него картина происходящего выглядела бы примерно так: Гавриил удерживал ослабевшую Дору, посередине освящённой понизу, примерно до колен, пещеры-книгохранилища. Кот и Михаил стояли немного поодаль, как бы в нерешительности, раздумывая идти им вперёд, или с мыслями: «Моя хата с краю» прятаться по своим домам, держась в стороне от городской политики. Совсем у входа находился старичок сторож, преисполненный альтруизма. С небольшим фонариком, освящавшим лишь его лицо. Он изо всех сил старался помочь хотя бы только своим присутствием, но совершенно не понимал, чем может быть полезен. Посмотрев на него Гавриил вдруг осознал, что и этого совершенно постороннего не в чём невиноватого человека он подвергает смертельной опасности. «Неужели мне никогда не удастся найти пристанище и за мной всегда будет следовать попятам эта разрушающая сила?» – Подумал вдруг Гавриил и горечь, которую он и так ощущал в душе, умножилась.
В образовавшейся на пару мгновений тишине было слышно, как потрескивает фитиль масляного фонаря и шуршание Гавриловых мыслей: «Я как чумной, несущий за собой заразу или липкое проклятие, многие годы разрушаю всё к чему притрагиваюсь. Как эти преследователи находят меня, каждый раз снова и снова… Это точно они, другого такого чувства быть не может. За все эти годы единственное чему я научился безоговорочно точно – ощущать их приближение. Как теперь спасти этих людей…?»
Кот, наблюдая растерянность Гавриила, с которой он стоял посередине комнаты, придерживая Дору, как чужую, драгоценную, фарфоровую вазу, словно её и в руках держать страшно и отпустить нельзя, решился, наконец, прояснить ситуацию:
– Друзья, давайте присядем за этим неказистым столиком и Гавриил, наконец, расскажет нам всё по порядку. Потому что я хоть и не провидиц, но чувствую, что ему есть, что нам рассказать.
Все присутствующие молча согласились. Потому что именно это было тем, чего хотели исключительно всё. Они последовали предложению Луки и приготовились слушать.
Поверхность стола, созданная из досок разной толщины, была настолько неудобной и кривой, что Кот никак не мог устроиться, опершись на неё локтями. А стул, на котором он сидел, назывался табуретом, поэтому не имел спинки и это создавало известное неудобство. Он ёрзал в такт неровному пламени фонаря, плясавшему, в струях едва заметного сквознячка, тянувшего воздух сквозь вентиляционные трубы. А Гавриил, обретший комфортное равновесие в прямизне своей спины, начал рассказ с торопливых слов произнесённых скороговоркой чтеца, хотящего, наконец, перейти к сути произведения и поскорее прочесть затянувшееся вступление автора.