– Звоните в колокол. Пусть просыпаются люди. Пусть берут в руки оружие. Стража предала каждого из нас, тем что напала на тех, кого должна была защищать и этим они произнесли себе суд. Поэтому дело каждого способного держать меч восстановить справедливость. Не теряйте время. Немедленно сделайте то, что должны. Выберите тех, кто отведёт женщин и стариков в больницу. А, я займусь источником всей этой заразы! – Почти кричал скороговоркой Годфри, обращаясь к бывшим пленникам, членам городского вече.
Получив план действий, освобождённые люди засуетились. Многим хотелось реабилитироваться за прежнюю трусость.
Когда Годфри выходил на улицу, колокол уже звонил вовсю. В домах загорался свет и возгласы: «Смерть предателям. Граждане к оружию!» – всё дальше и дальше расходились по улицам города.
Годфри выбрал знакомого парня. Молодого и крепкого, раньше он занимал административный пост в ратуше, и назначил его главным в вопросах ополчения. А заядлых политиканов попросил отвести женщин и всех нуждающихся в больницы. Сам отправился в сторону торгового квартала. Попросил только, чтобы ему час-другой не мешали и не начинали брать торговцев приступом, а разобрались бы пока со стражей.
Сразу в квартал торговли Годфри не пошёл. Вначале зашёл на пепелище своей школы, отдать дань умершим. А потом поспешил к городской тюрьме, где держали его учеников. Там надо было действовать быстро и тихо. Ноч в этом деле был идеальным союзником.
Стражники у входа не упали спящими, как перед ратушей. Ночь окутал Годфри ореолом мрака, сквозь который тот стал неразличим в темноте. Видимо, почувствовав недоброе, часовые на карауле обнажили оружие и начали вращать головами, высматривая источник опасности всё ближе сжимались в кучу. Но без видимой причины поднимать тревогу не стали. Им так и не удалось ничего разобрать. Годфри больше не разговаривал, его удары были чёткими и экономными. Солдаты не смогли издать и звука.
Тюрьма охранялась гораздо лучше ратуши. Видимо, именно здесь Митрофан ожидал появление Годфри в первую очередь. Когда входная дверь распахнулась, никто из десятка стражников, находящихся в караулке напротив входа, не увидел в дверном проёме ничего кроме густой темноты, из которой вылетел страшный ворон неестественно большого размера и, пролетев по длинному коридору, сбил пламя со всех факелов. Темнота внутренних комнат наполнилась чадом коптящего масла. Стражники схватились за оружие. Самый умный пытался поджечь трут, но не успел. Во мгновенно исчезнувшем свете искр мелькнуло бледное лицо с чёрными глазами, а блеснувшее лезвие положило конец его тщетной попытке. Несколько вздохов, вскриков, хлюпающих звуков и с охраной у входа было покончено. Но, по коридору в сторону Годфри двигался уже успевший сгруппироваться и поджечь факелы новый отряд стражников.
Они шли плотным строем в три человека. В первом ряду мечники с щитами потом двое с копьями и арбалетчики. «Сам их всему научил». – Подумал Годфри. – «Но не беда!» Ему не хотелось принимать призрачный облик и разрывать плоть реальности, чтобы победить их. Это был не тот случай. Но и места для манёвра в узком помещении тюрьмы было недостаточно. В него полетели стрелы, вместе с призывами сдаться и угрозами убить учеников. Годфри сделал вид, что отступает, изобразил испуг. Обрадованные успехом стражники ускорили натиск и выпустили новый залп болтов из арбалета. Он поднырнул под летящие по верху стрелы и одновременно метнул нож в ногу одному из копейщиков идущему во втором ряду. Тот оступился от боли, толкнул впереди идущего и заставил смешаться задние ряды. Воспользовавшись этим, Годфри схватил за щит охранника, которого неосторожно толкнул в спину его собрат и сильным рывком дёрнул вперёд, одновременно подрубив сухожилия на пятках. Сам по инерции продолжил вклиниваться в толпу оставив второй нож в боку у стражника, стоящего слева. Дальше продолжая вращаться и двигаться вглубь, он посёк острым лезвием меча тряпичных арбалетчиков. Потом прикончил остальных стражников с копьями потерявших своё преимущество вне строя.