Аллея превратилась в улицу и становилась всё шире и шире, пока не переросла в площадь. Вокруг трубили охотничьи рожки, гарцевали кони. С хихиканьем шушукались разодетые в походные платья гурии. Площадь жила, бурлила, кипела, каждый был занят своим делом. Все вместе готовились выступить к воротам, не тем, в которые вошёл Васка с учителем, к другим, медными с золотой вязью орнамента и без всяких змей.
Посреди этой нарядной и вооружённой толпы Васка чувствовал себя голым. Проходящие мимо заинтересованно посматривали в его сторону. Гурии плотоядно улыбались, войны щурились, словно старались понять, что это перед ними такое. Васка практически брёл по направлению к дворцу. Анфилада колонн которого была видна почти с любого открытого пространства в этом саду. Он надеялся, что во дворце его узнают и отведут к учителю. Васка боялся обращаться к кому-то постороннему. Как он недавно понял, слишком лакомым кусочком был живой человек в мире мёртвых.
Но тут вся музыкальная мощь хаотичного сборища ударила с новой силой. Разом завыли все волынки, дудки и флейты. Войны затрубили в охотничьи рога. Вся пёстрая толпа тронулась с места в одном направлении. Обгоняя и сбивая с ног друг друга. Охота началась.
Васка оказался на стремнине течения толпы и думать уже не мог о том, чтобы добраться до дворца. Он только успевал уворачиваться от копыт несущихся коней, и активно работающих локтей, пробегавших мимо воинов. Он старался выбраться из самой середины давки на периферию, где было спокойней, но это оказалось не так просто. Гурии в своём азарте не отставали от воинов и двигались вперёд так же хаотично и агрессивно. Некоторые из них в охотничьей амуниции скакали на лошадях диковинной масти. Некоторые обнаружили необычайную способность летать, несясь над толпой, они подгоняли её завываниями и дикими криками, на которые способны только переполненные эмоциями женщины.
Медные ворота распахнулись и за ними открылась просторная долина, сверкающая чистой зеленью травы, кудрявый лес молотил ветвями вдалеке, как зубья короны возвышались уходящие в облака на горизонте горы. Толпа с неистовством истомлённых ожиданием детей ринулась сквозь открывшийся проход навстречу новому развлечению.
– Тот, кто первым убьёт вепря, будет сидеть вечером за пиршественным столом рядом со Святославом. – Молоденькая Гурия в классическом греческом хитоне с перекинутым через грудь луком и колчаном за спиной, обращалась к Васке с милой улыбкой. Её густые каштановые локоны трепал встречный ветерок и небольшой курносый носик игриво двигался вместе с улыбкой.
Проанализировав его взгляд, она ответила:
– Не бойся меня, я не стану тебя соблазнять и выкачивать жизненные соки, у меня достаточно для этого жертв в твоём мире. – Она вновь заулыбалась, оценив его реакцию. – Просто ты здесь такой милый и беспомощный. Дай руку, побежали вместе.
Он молча протянул ей руку ладонью вверх, и она увлекла его вместе с потоком толпы в открытые ворота.
В гостях у духов
Гавриил размышлял, сидя на поваленном суку старого вяза о перипетиях своей жизни, Доры всё не было. Сильвестр парафиновой куклой лежал в тени кустистого орешника. Пульс его почти не прощупывался. Мысли в голову лезли мрачные. Тревожное предчувствие не проходило. Время тянулось невыносимо долго. Гавриил засекал его ход по движению солнца между ветвями дерева. Оно светило уже сквозь макушку кроны, когда на дороге появилась медленно бредущая Дора. Она, не претворяясь, хромала, было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом. Туго набитая холщовая сумка, наискось висящая поверх дорожного плаща, при каждом шаге неприятно ударялась о бедро. Гавриил встал ей навстречу и не в пример своему ночному поведению весьма учтиво проводил до поваленной ветки, на которой помог удобно устроиться.
– Извините! Быстрее прийти у меня не получилось переоценила, накануне, свои силы. Моя лодыжка оказалась не так хороша, как я думала. – Первым делом объяснилась Дора.
– Это очень прискорбно. – Повисла пауза. Гавриил не знал, что сказать. Извинятся было нелогично, тем более что именно неразумное поведение Доры стало теперь причиной многих сложностей. Сострадание вынуждало его быть учтивым, Дора явно старалась и преодолевала сильную боль.
– Я взяла нам перекусить и воды в дорогу. Вы хотите пить? – Она вдруг резко повернулась к нему, глядя прямо в глаза неожиданно простым и искренним взглядом.
– Да. – Язык прилипал к нёбу, пить ему давно хотелось.
Дора достала небольшую стеклянную бутыль с водой и, откупорив пробку, протянула Гавриилу.