В тишине тёплого спокойного вечера избушка выглядела уютным пристанищем. Опасения Гавриила казались чем-то далёким, почти мифическим. «Никуда отсюда не пойду. Ночевать останемся здесь». – Думала Дора. «Странно, но с этим малознакомым человеком я совершенно не боюсь оставаться наедине. От него веет такой спокойной уверенностью».
Скрипучая дверь отворилась почти бесшумно. Вошёл Гавриил. «Огонь разводить она не умеет». – Подумал он, когда увидел холодную дышащую сыростью печь. Достал из складок своего плаща топорик и принялся, не говоря ни слова, колоть поленце на мелкие лучинки, годные для растопки.
«Как он умудряется прятать этот топорик в складках плаща?» – Задумалась ещё раз Доротея.
– Вы не носите оружие? Как Вам без него удаётся обходиться? – Решила напрямик спросить Дора об интересующем её вопросе.
– На самом деле для человека опытного любой предмет в руках может быть достойным оружием, а таскать такую тяжесть с собой постоянно нет никакого смысла. А вот расколоть хорошее поленце на мелкие щепки чем угодно не удастся. – Он улыбнулся, не глядя никуда, словно глаза его отдыхали, производя впечатление зашторенных окон в хорошо освящённом доме.
– Нам обязательно сегодня идти назад? Кажется, силы меня покинули окончательно. Я боюсь, что не дойду. – Спросила Дора.
– По крайней мере, очень желательно. И дома Вас начнут искать, если Вы не вернётесь до вечера будет переполох. Здесь оставаться нехорошо, это место может стать очень опасным. – Мягко, как неразумному ребёнку проговорил Гавриил.
– Но это же домик моего отца, мы закроем все двери и окна, просидим здесь до утра как мышки. Я уверена, что ничто и никто не сможет нам навредить здесь.
– Вы недостаточно хорошо знаете своего отца. Есть вещи при соприкосновении с которыми, человек не подготовленный может повредиться, а Ваш отец постоянно имеет дело с такими вещами. Очевидно, что он не готовит вас себе в преемницы.
Дору разозлило его «очевидно» и она съязвила:
– Но с Вами-то мне нечего бояться.
Он, не распознав сарказм, ответил почти наивно.
– Ваше доверие льстит мне.
Но она восприняла его ответ как высокомерную чопорность, растянулась на лавке, повернув голову лицом к стене. В печи затрещала растопка, облачко дыма ворвалось в комнату сквозь щель в дверце. Домик словно начал просыпаться, как маленькая рыбка всю зиму закованная в лёд, а потом с наступлением весны вновь ожившая. «Пока закипит чайник, мы потеряем ещё много времени». – Размышлял Гавриил.
Молчаливое поведение Доры стало для него наконец очевидным. «Обиделась». – Подумал он, вздохнул про себя, мол опять я наступил на те же грабли и пошёл к ней. Вначале просто, для того чтобы поговорить и может извинится, если выяснится, что он действительно сделал что-то не так. Но подойдя вплотную, обнаружил у неё сильный жар. От прикосновения его руки ко лбу она дёрнулась, но потом ощутив приятную прохладу его ладони расслабилась и доверительно обмякла.
Дора не чувствовала себя настолько плохо, чтобы у неё поднималась высокая температура и в растянутой лодыжке не могло быть никакого воспаления. Но присущая ей от природы эмоциональная подвижность вкупе с усталостью в её случае иногда приводили к таким последствиям, как повышенная температура или непредвиденный обморок. Гавриил к этому симптому отнёсся весьма серьёзно и, заподозрив опасную болезнь, решил перестраховаться.
– Похоже, сегодня нам придётся ночевать здесь. Идти в обратный путь сейчас действительно опасно.
Дора внутренне просияла и сразу начала ощущать прилив сил и хорошего настроения. Но Гавриил неожиданно спросил:
– Доротея, я единственного не понимаю до сих пор. Почему Вы повели нас в эту избушку?
– Вы просили укромное место! – Досада снова начала приливать к вискам, наполняя голову Доры стуком маленьких молоточков.
– Укромное, но неопасное. Я, честно говоря действительно, не уверен имеем ли мы право оставлять здесь Каната. Его надо было спрятать на день-другой, пока мы не сможем без опасения передать его родственникам, а теперь получается, что завтра разумней опять забрать его с собой назад.