Удача снова была на моей стороне, когда я заметил девушек, уходящих с танцпола, и поставил перед собой задачу перерезать Кит, прежде чем она успела вернуться сюда, потому что мне надоело, что я не могу прикоснуться к ней.
— Я собираюсь в ванную. — Я спустился по лестнице, прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, а я знал, что они это сделают.
Я подождал, пока не увидел, как они направляются в мою сторону, отступив в сторону, когда Волк прошел мимо меня, не оглянувшись, а за ней Алекс. Прежде чем Кит успела последовать за мной, я поймал ее запястье своим, оттягивая ее, одновременно уклоняясь от стремительного удара справа, который она собиралась нанести, пока она не поняла, что это был я. Ее отвисшая челюсть только сильнее рассмешила меня.
— Боже мой, мне так жаль! Я чуть не ударила тебя.
— Я не жалуюсь, если ты делаешь это каждый раз, когда парень пытается заигрывать с тобой. Я собирался сделать то же самое. — Я обнял ее за талию, притягивая к себе, но недостаточно близко. Я заставил ее сделать шаг назад, пока не прижал ее к стене, возле которой мы стояли.
Ее брови нахмурились, когда она посмотрела на меня сквозь веселый блеск в глазах. — Какие ребята?
— Фредди могла упомянуть, что тебе предложили несколько номеров.
— Правда? — спросила она с притворной невинностью.
— Да. Не то, чтобы я винил их, но это строго «смотри, но не подходи настолько близко, чтобы прикоснуться». Только я могу прикасаться к тебе, — прорычал я, отклоняясь, чтобы полностью оценить ее теперь, когда она вернулась туда, где я хотел ее с тех пор, как мы прибыли в дом; в моих объятиях. — У меня не было возможности сказать тебе, как чертовски невероятно, не говоря уже о том, как красиво ты выглядишь сегодня вечером. Жаль, что я не увидел тебя раньше, до того, как тебя увидит кто-то другой.
— Спасибо. — Она наклонила голову, внимательно рассматривая выражение моей боли. — Подожди, ты ревновал?
— Да, черт возьми, я ревновал. У меня нет проблем с тем, чтобы признать это.
— Действительно? Поэтому ты пришел меня найти?
— Да и нет. — Я пожал плечами. — Да, потому что я смотрел на тебя на танцполе и не могл больше терпеть. Нет, потому что я все равно хотел прийти и найти тебя. Я почти не видел тебя весь день, а сегодня вечером ты появился как долбаный нокаут, а я слабый, слабый человек. У меня нет сил стоять в сторонке и смотреть. Не говоря уже о том, что я смог сделать только это… — я наклонился, провел носом по линии ее подбородка, вдыхая ее солнечный свет и весенний аромат, — и это… — мои губы двинулись в такт ее пульсу, тяжело бьющему басом музыки, пробуя соленость ее усилий. Ее голова наклонилась, давая мне лучший доступ, вместе с низким стоном, который вырвался из ее горла, — и это… — я пососал мочку ее уха, мой голос был низким и хриплым, — всего двадцать четыре часа, и если ты думаешь, что я позволю кому-то еще налететь и забрать то, что принадлежит мне…
Это вызвало ту же реакцию, что и сегодня утром, подтверждая, что я буду делать это снова и снова, исследуя каждый уголок и щель ее тела. Она схватила меня за лицо, притягивая мои губы к своим губам со страстью и интенсивностью, с которыми я совпадал. Ее горячий язык прошелся по моему, прежде чем она должным образом открылась мне, когда ее пальцы двинулись к основанию моей шеи и погрузились в мои волосы.
После недель и недель фантазий о том, насколько прекрасна ее задница, прошлой ночью я, наконец, осознал, каково это, когда она идеально помещается в моих руках, когда я обхватываю ее щеки, и это то, что я сделал снова. Подняв ее к себе, я толкнул ее дальше к стене, используя свое тело, чтобы защитить ее от прохожих.
Она переместилась, чтобы сомкнуть ноги вокруг моих бедер, и громоподобный стон прокатился по моему телу, когда она потерлась о мой член, делая его еще более жестким, чем раньше. Я снова застонал, когда она оторвала свои губы от моих и посмотрела на меня одновременно с легким весельем и глубоким возбуждением, ее глаза были такими темно-карими, что казались почти черными.