— Здесь установлены камеры наблюдения? — спросил он, придав голосу необходимую строгость.
— Да, сэр, конечно, — нервно ответил охранник, который не имел понятия, что именно случилось на вверенном ему объекте, но чувствовал общее напряжение. — Четыре камеры по периметру и столько же внутри.
— Запись ведется круглосуточно?
— Да, сэр, но ночью у нас включается только наружное освещение, а потому внутренние камеры не работают.
— Мне нужны записи за последние три дня. Со всех камер. Надеюсь, пленки у вас здесь?
Охранник кивнул.
— Ну так что же вы стоите?
Не прошло и часа, как Тед с помощью бригадира строителей обнаружил чужака на одной из пленок. Впрочем, толку от этого было мало — шпион, вероятно, заметил камеры и прятал лицо. Пришлось просматривать остальные записи. Время шло, и Тед уже начал терять терпение. Они определенно имели дело с профессионалом. В конце концов ему все же удалось найти кое-что подходящее — парень не успел отвернуться и камера довольно четко запечатлела его профиль.
Распорядившись сделать десять распечаток кадра, Тед Кэхилл взялся за бригадира, но здесь его ждала неудача. Новичок пришел на замену внезапно заболевшему рабочему и назвался Томом Хенсли. База данных выдала трех Томов Хенсли, ни один из которых не имел ничего общего с неизвестным.
Поиски грозили затянуться до бесконечности, и Теду ничего не оставалось, как обратиться за помощью к бывшим коллегам. Отправив фотографию по факсу старому знакомому, он не ждал скорого ответа и был приятно удивлен, получив сообщение уже через десять минут.
Еще через четверть часа Тед Кэхилл имел весь пакет информации по Кевину Моррисону. Операция переходила в завершающую стадию. Тед связался с Чико.
— Ты нашел машину?
— Нет, — коротко и зло ответил Чико. — Ищу.
— Хватит топтать тротуары. Я его вычислил. Возвращайся.
Кевин позвонил около восьми вечера.
— Как ты?! Все в порядке?! — крикнула Джессика в трубку.
Весь вечер ею владело непонятное, беспричинное беспокойство, и она бесцельно переходила из комнаты в комнату, пытаясь найти себе какое-то занятие, отвлечься и успокоиться. В итоге звонок застал ее в ванной — Джессика решила заняться стиркой и даже успела заложить белье в стиральную машину.
— Да. Все хорошо.
— Ты… свободен? — Она хотела спросить, придет ли он, но в последний момент язык слегка скорректировал вопрос.
Впрочем, Кевин все понял верно. Понял и рассмеялся.
— Свободен. И у меня хорошие новости. Может, сходим куда-нибудь? Сегодня я готов выполнить любое твое желание, даже самое фантастическое.
— Серьезно? — Его шутливый тон мгновенно рассеял дурное настроение, и Джессика поймала себя на том, что уже улыбается.
— Абсолютно. Так что?
— Ладно, ловлю тебя на слове. — От одного лишь звука его низкого, с легкой хрипотцой голоса у нее начинала бурлить кровь. Мужчине с таким голосом надо работать на «горячей» линии, отвечать на звонки одиноких особ, не дающих покою ночным радиоведущим и подробно излагающих в прямом эфире свои эротические фантазии. — У меня есть такое желание.
— Говори.
— Догадайся сам.
Несколько секунд Кевин молчал. Потом:
— Ты дашь мне еще полчаса? Надо заскочить домой, посмотреть один телефон.
— Позвони в справочную, — посоветовала Джессика.
— В справочной его нет. О, я же оставил у тебя свой ноутбук. Заглянешь?
— Конечно. Где искать?
Вечер выдался чудесный, и Кевин, забежав в супермаркет за бутылкой шампанского, решил прогуляться пешком. Район, где жила Джессика, очевидно, процветал. Здесь не было многоэтажек, а вот новостроек хватало. В районе Рейнбоу-стрит селились главным образом те, чей доход превышал сто тысяч долларов в год и кто мог позволить себе купить уютный домик с лужайкой, подземным гаражом и небольшим двориком, то есть главным образом представители среднего класса, люди, добившиеся кое-чего в жизни и теперь желающие только одного: наслаждаться обретенным покоем и достатком.
Когда-то и у него был такой же домик в пригороде Чикаго. Когда-то и он думал, что покой и достаток пришли навсегда, что беда никогда не заглянет в окно, не постучит в дверь.
Каким же наивным он был! Каким самодовольным! У судьбы свои правила, и правила эти суровы и беспощадны. Ты можешь быть законопослушным гражданином, любящим отцом и мужем, вежливым соседом и хорошим полицейским, но это вовсе не служит гарантией того, что однажды все не переменится.