Теперь Маруджу решил показать пленку Тоньу. Для Тоньу, который кадр за кадром увидел гибель своего отца, это стало еще более тяжким потрясением, чем известие о суде над Рут. Теперь он своими глазами увидел, как погиб его отец. Видел Донату, который толкнул отца, видел, как тот сорвался со скалы — той самой скалы, где он, Тоньу, сейчас стоял, — как падал вниз, а потом видел уже только буруны и белое кипение волн вокруг черных острых камней…
— Я думаю, что Донату убил и Вандерлея, — высказал свое давнее предположение Тоньу. — Ему не впервой.
— Давай съездим к адвокату, который приезжал к нам сюда и всех расспрашивал. Ему, наверное, это тоже будет интересно, — предложил Маруджу.
Тоньу кивнул:
— Давай!
Это и было то спасительное для Рут решение, о котором он молился, прося помощи у своего отца. Огсц послал ему помощь, напомнив и о своей неотмщенной гибели.
Жалвао был известным адвокатом, и наши путешественники без труда нашли офис, где он консультировал.
В отличие от комиссара Родригу, Жалвао внимательно выслушал своих необычных посетителей. Он не посмеялся над предполагаемой ими версией убийства и охотно принял предложенное вещественное доказательство — пленку.
— Не сомневайтесь в моей добросовестности, — подбодрил он их, — я постараюсь разобраться во всем как можно тщательнее и непременно сообщу вам результат.
Маруджу и Тоньу, выйдя на улицу, переглянулись. Похоже, что на этот раз им повезло, и слабая улыбка осветила их измученные небритые лица. Первая улыбка за много дней.
Накануне суда Жалвао навестил Рут и Маркуса. хотелось подготовить свою клиентку к предстоящему испытанию. Он не мог скрыть от них, что бой предстоит весьма серьезный.
— Не давайте себя запугать, госпожа Ракел, — говорил адвокат. — Обвинение настроено очень агрессивно. Но вы не сомневайтесь в успехе. Я уверен в вашей невиновности, несмотря на подписанное вами признание.
Рут кивнула, но на душе у нее не было покоя.
И вот наступил день суда. Зал был набит битком. Еще бы! Убийство на почве ревности! Приехали многие и из Понтал-де-Арейа. Ракел там не любили и хотели посмотреть, как будет вести себя на суде эта «бесстыжая».
Рут сидела на скамье подсудимых, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но внутри у нее все было напряжено. Нет, она не подозревала, на какое тяжкое испытание обрекает себя, когда взяла вину за убийство. Если бы это было нужно для спасения Маркуса, она поступила бы и сейчас точно так же, и у нее достало бы сил все вынести. Но сейчас, когда все это стало бессмысленной глупостью, ей было трудно…
Рут взглянула на судью, потом на обвинителя, потом на его помощника, и сердце у нее бешено заколотилось. Ей стало нечем дышать, во рту пересохло. Помощником обвинителя был Сесар! Сесар, встречи с которым она долгое время избегала, которого после причиненного ей горя не видела вот уже несколько лет, но который совсем недавно вдруг ворвался к ней в дом и чуть было не задушил, обвиняя в исчезновении брата, которого она и в глаза-то никогда не видела! Словом, этот безумец, по непонятной ей причине, был теперь ее обвинителем. Какая несправедливость! Какая вопиющая несправедливость!
Волнуясь, тревожась, переживая, Рут совершенно забыла, что она сейчас Ракел и что прошлое бедняжки Рут не имеет к ней никакого отношения… Зато непосредственное отношение к ней имеет прошлое ее сестры.
— Вы были в любовной связи с убитым? — услышала она вопрос, и ничего не ответила.
Да и что она могла ответить? Она была в шоке. Впрочем, вопрос относился вовсе не к ней. Сейчас шел допрос свидетелей, судья допрашивал Вилму, красотку рыбачку, которая работала теперь в баре у Алемона и совсем недавно вышла замуж за Сервилио.
Вилма отрицала, но Жалвао так искусно строил допрос, что в конце концов она призналась:
— Да, любовь у нас с ним была.
— И вы его ревновали? — продолжал опрашивать Жалвао.
— А кто же его не ревновал? — усмехнулась Вилма. — Вон и она ревновала, — мотнула она головой в сторону Рут — Ракел. — Недаром всадила и него чуть ли не всю обойму.
— Ну а вы?
— Я? Я только бутылкой по башке огрела, чтоб не больно-то задавался, а то спать он со мной спал, а потом всякие гадости говорил.
Вилма была даже горда своим признанием: пусть все знают, что она за себя умеет постоять.
А что любовь была, так с таким мужчиной большой ли это грех?
— Спасибо, — судья поблагодарил свидетельницу и отпустил ее.
Затем допрашивали служащих отеля, и все они показывали, что к Вандерлею в номер ходили и Вилма, и Ракел и что в день убийства Ракел была в гостинице не один раз.
Обвинитель Мурильо представил суду стройную версию: Ракел, которая находилась в давней связи с Вандерлеем, узнала о его новой любовнице, взяла пистолет своего мужа и приехала выяснять отношения. Застав любовника с Вилмой, она захлопнула дверь и убежала. Вилма устроила Вандерлею скандал, стукнула его бутылкой и тоже выскочила из номера. Но Ракел вернулась и, не в силах снести обиды, несколько раз выстрелила в своего любовника, потом в ужасе выронила пистолет и уехала. Однако, не выдержав чувства вины, приехала в полицию и призналась в совершенном преступлении.
Рут, услышав речь обвинителя, разрыдалась. Она не сомневалась, что дело ее проиграно и теперь до конца своих дней она будет сидеть в тюрьме. Потрясение ее было столь велико, что, рыдая, она повторяла:
— Я — Рут! Рут! Никаких отношений с Вандерлеем у меня не было.
Услышав ее признание, Жалвао все понял. Нити соединились, картина была ясна. В отношении Рут, разумеется, которая и в самом деле была натурой импульсивной, откровенной и честной и не была причастна к убийству. Ввиду такого неожиданного поворота событий суд объявил перерыв.
Жалвао подошел к рыдающей Рут и подосадовал, что она сразу ему во всем не призналась.
— Я же предупреждал вас: доверие прежде всего. Однако расскажите мне теперь всю правду.
И Рут, вытирая слезы, все подробно ему рассказала.
— Не печальтесь, я уверен, что сумею помочь мам, — стал утешать Рут Жалвао, выслушав ее рассказ. — Наберитесь терпения и успокойтесь.
Между тем Сесар убеждал Мурильо:
— Эта женщина сломала жизнь моему брату. Она сеет вокруг себя смерть и разрушение. Ты должен сделать все возможное, чтобы до конца своих дней она оставалась за решеткой.
Суд продолжил свою работу, и обвинитель вновь взял слово.
— Признание обвиняемой не меняет сути дела, — заявил он. — Рут, выдав себя за сестру, стремилась заполучить и мужа. Вандерлей был ей в этом помехой, поскольку мог распознать ее и пылать ее тайну. Поэтому обвиняемая, которая теперь назвала свое настоящее имя, убила любовника своей сестры. А потом, не выдержав тяжести преступления, призналась. Господа присяжные заседатели! Я прошу вас вынести обвинительный вердикт ради того, чтобы свершилось правосудие!
Из сгустившихся над головой Рут туч грянул гром. Буря началась с такой быстротой, что недалека была и молния, которая убьет ее…
Рут не могла уже даже плакать. Ей все было безразлично. Она сказала все, что могла, в свою защиту, и если правда не спасла ее, то, значит, это ей Божье наказание за обман. А Божьей каре не противятся…
Слово взял защитник Рут — адвокат Жалвао. Он попросил разрешения еще раз допросить свидетельницу Вилму.
Вилма держалась раскованно, она уже ничего не боялась. Всем было понятно, кто и почему убил Вандерлея.
— Я хотела остаться у него, — теперь уже совсем откровенно призналась она на вопрос, в котором часу произошла их встреча, — а пришла где-то около полуночи. Но он все выставлял меня. Уперся, и хоть ты что! Ну, мы и повздорили немного. И я дала ему бутылкой по голове. Я ж поняла, что он другую кралю ждет. И не хотела, чтобы он с ней любовь крутил. Пусть уж лучше с больной головкой поваляется…
Жалвао, поблагодарив, отпустил свидетельницу, а потом зачитал заключение судебного врача, сделанное на основании вскрытия: