«Смерть наступила в результате удара тяжелым предметом по голове, спровоцировавшего вскоре кровоизлияние. Спустя несколько часов уже в мертвое тело было выпущено три пули».
Зал безмолвствовал — настолько неожиданной была развязка, — потом разразился рукоплесканиями. Знакомые кинулись к Рут, обнимали ее, целовали. Судья призвал всех к порядку, объявил перерыв, суд удалился на совещание.
Но все было ясно и так. Никто уже не сомневался в оправдательном приговоре для Рут. Теперь все ахали, изумляясь тому, что в живых осталась Рут, а не Ракел, и хотели перемолвиться с ней словом.
Рут сидела молча и тихо молилась: Господь не хотел ее наказывать.
Маркус был счастлив. Разом разрешились все его проблемы: он был вдовцом и спустя положенное время мог жениться на Рут.
По-прежнему оставалось загадкой, кто воспользовался его пистолетом, кто выпустил из него в Вандерлея пули… Но вряд ли Маркус станет разрешать ее. Она его уже нисколько не интересовала.
Зато эта загадка очень интересовала Виржилиу. Услышав, что суд вынес Рут оправдательный приговор, он просто рвал и метал.
Сесар тоже сидел мрачный и злобный.
— Но ты же видишь, что я ничего не мог поделать, — угрюмо твердил он. — Вандерлей умер от удара, а не от пуль. Но и Вилму не арестовали. И для нее нашли смягчающие обстоятельства.
— Так кто же живет у меня в доме? — задавал мучивший его вопрос Виржилиу. — Ты же сам принес мне экспертизу, которая показала: отпечатки пальцев принадлежат Ракел!
— Да, принес, и она лежит у тебя в сейфе, — подтвердил Сесар.
Виржилиу задумался: ему еще во многом предстояло разобраться.
Не в силах скрыть своего счастливого облегчения, Изаура говорила Ракел:
Нашу Рут все-таки оправдали! Убила-то Вилма. Она теперь в шоке, бедняжка. Сидит и твердит: «Да не может быть! Не может быть! Я же легонько!» А вышло-то так, что она сама во всем и призналась. Сервилио теперь пьет напропалую в баре. Жалко их: только что поженились. Зато Руг, она счастлива. Правда, теперь непонятно, кто все-таки в него стрелял.
— Чего тут непонятного? — усмехнулась Ракел. — Я и стреляла.
Изаура замолчала, прикрыв рот руками и в ужасе глядя на дочь. Она первая заподозрила Ракел, но та так твердо отвела ее подозрения, что Изаура поверила ей всей душой и совершенно успокоилась. Но с Ракел нельзя быть спокойной.
А Ракел сидела, курила и мысленно представляла то самое утро, когда она вошла в номер Вандерлея. В этот день у них должен был состояться очень серьезный разговор. Она пришла с утра, Но он лежал поперек кровати и уже лыка не вязал. Видно было, что он провел веселую ночку, и не один: постель была мята-перемята. И тут Ракел поняла, что Вандерлей решил послать ее к черту, что прокутил все ее денежки, продав драгоценности, что завел себе другую пассию… И такое взяло ее зло, что она врубила на полную мощность телевизор и стреляла, стреляла в эту пьяную, бесчувственную свинью! Пистолет она тогда унесла с собой. Выронила она его, наверное, после заупокойной мессы, которую отслужили по Рут. Она побывала на ней, надев парик и темные очки, а потом зашла в номер Вандерлея. Ее будто магнитом туда тянуло, а служащие за небольшую мзду пускали в него любопытных. Но, конечно, в этом-то никто из них на суде не признался. И вот когда она стояла в этом уже убранном, пустом и безликом номере, стояла, припоминая былое, она вспомнила, что Вандерлей однажды не пустил ее в помер, что продался Виржилиу и Андреа. И не пожалела о нем, хоть и была в безвыходном положении… И тогда, наверное, выронила пистолет.
Теперь ей предстояло хорошенько подумать, как поступить и что предпринять…
Ракел взглянула на мать, которая сидела словно неживая.
— Да будет тебе! — окликнула она ее. — Ты же видишь, я все-таки не убийца. Умер Вандерлей от удара, Рут освобождена. Да и Вилма вроде бы тоже.
— Да, и Вилма, а Рут с Маркусом собираются в путешествие, — сказала приободрившаяся Изаура.
— Ну вот видишь. Когда они уедут, ты мне скажешь. Я тогда покажусь папе, а потом исчезну… И наверное, навсегда.
Но точного плана у Ракел еще не было, его только предстояло выработать…
Глава 24
Нервы Донату не выдержали… Узнав, что Ракел оказалась Рут и что на суде ее оправдали, он сообразил: следствие непременно будет разыскивать того, кто стрелял. По поселку ходили упорные слухи, будто убийца он, Донату. А он к тому же заходил к Вандерлею в номер, надеясь найти негатив, которым тот его шантажировал… В общем, как только Донату привлекут по делу Вандерлея, тут же выяснится другая его вина, и ему уж никак не отвертеться.
Впавший в панику Донату пустился в бега. Все это время он жил, ожидая стука комиссара в дверь.
Но убежал он не слишком далеко, скорее спрятался, затаился, выжидая в безопасности, как развернутся дальнейшие события.
Единственный, кто знал о его убежище, был Бастиано, который и обещал сообщать Донату все новости.
Узнав об исчезновении Донату, никто о нем в поселке не пожалел и не забеспокоился. Зато наиболее предприимчивым рыбакам тут же пришла в голову мысль, что они имеют право воспользоваться лодками Донату. Столько лет он тиранил их всех и угнетал, что теперь сам Бог велел пустить лодки на общее доброе дело.
Так рыбаки и порешили, о чем Бастиано не замедлил сообщить бывшему патрону. Донату от злости заскрипел зубами.
— Сожгу! — проскрежетал он. — И свою сожгу, и кооперативные!
Он уже не помнил, что лодки-то, по существу принадлежат не ему, а Тоньу и рыбаки пользуются ими вполне законно, потому что Тоньу охотно передал их рыбакам. Тоньу всегда обещал: как только умрет Донату, лодки перейдут во владение рыбаков.
Сам Тоньу был счастлив тем, что Рут оправдали. Он по-прежнему занимался скульптурой, пытаясь создать портрет своего отца. Сделав очередной вариант, он звал Флориану посмотреть на него, и тот цепкий раз со вздохом говорил ему:
— Нет, пока еще не слишком похож, но уже что-то есть.
И Тоньу вновь принимался за работу. Вечерами и нему приходила посидеть Алзира. Ей нравилось смотреть, как работает Тоньу, а ему нравилось, что она сидит и смотрит на него. И так получилось, что он и сам не заметил, как стал звать ее Рут. По его ощущению, она была таким же щедрым, любящим сердцем, и он был благодарен ей за участие.
Имя «Рут» поначалу смущало Алзиру. Но Глоринья и Титу убедили ее, что тут нет ничего дурного. Что говорит это имя только о хорошем отношении Тоньу; потому что нет для него человека дороже Рут. Так оно и было. Против этого Алзира не возражала.
А настоящая Рут собиралась в путешествие. Маркус называл их путешествие «свадебным». Что за беда, если официально пожениться они смогут позже? Главное, что теперь они вместе и им ничего не надо скрывать.
Правда, Ракел не преминула позвонить Маркусу и пригрозить:
— Тебя ожидает большое несчастье, если ты отправишься в путешествие!
Но Маркус только рассмеялся: ну и чудачка эта Андреа! Все между ними давно выяснено, а она все звонит, да еще так глупо!
Из офиса он позвонил ей и попросил:
— Андреа! У нас с Рут все просто великолепно, и твое участие кажется мне излишним.
Андреа не поняла, что означает неожиданный звонок Маркуса. Похоже было, что он хоть как-то хочет напомнить о себе. Но почему таким странным образом? Накануне отъезда они с матерью отправились в дом Виржилиу проститься с Рут и Маркусом. Невольно Андреа услышала, кaк Виржилиу шипит Рут:
— Имей в виду, ты никогда не станешь женой моего сына!
Да, она знала, что Виржилиу всегда стоял за нее горой. Но она уже вряд ли хотела этого. Впрочем она и сама не знала, чего хотела. Больше всего хотела, наверное, изменить свою жизнь, уйти из родительского дома. На счастье она уже не надеялась, но по привычке хотела богатства, считая, что богатство — замена счастью. И совсем недурная замена.
В этом ее убедил пример матери. Поклонник ее, сеньор Жакомини, был очень богатым человеком, и Жужу будто на крыльях летала…