льчик, тихий, скромный, без особых способностей. Правда, в Красногорске я ходил в спортивную школу, играл в баскетбол, и это закалило мой характер. Считай московские ребята, нет, они меня не пинали, но в свою компанию не звали, да я и не хотел, я уже тогда чурался шумных компаний, стадного инстинкта. Но был среди новых моих одноклассников один мальчик, который тоже держался особняком, тоже, как и я тихий, скромный, не большого росточка такой еврейчик, Саша. Ну, и мы с ним на этой почве как то сблизились. Не то чтобы подружились, но просто стали держаться вместе из чувства собственной безопасности, что ли. Он тоже был спортивным, занимался боксом. Мы с ним стали вместе бегать по утрам к небольшому озерку рядом с новыми Мытищами и он, можно сказать, заново открыл для меня битлов, у него были, наверное, все их записи. Потом учебный год кончился, мать уже развелась и переехала во Фрунзе к своему брату. Я поехал к ней, так что, в десятый класс я пошел учиться уже в 45-ю школу города Фрунзе. Когда я уезжал из Мытищ, я взял адрес Саши, и мы договорились переписываться. Где то в октябре он предложил мне — а давай, говорит, после окончания школы вместе поступать в институт. Я, говорит, знаю один такой ВУЗ, где экзамены на месяц раньше чем в остальных институтах. Ну, я прикинул. Думаю, это же дополнительный шанс. Приеду, пока там буду сдавать экзамены, присмотрюсь, где, как и что… Так что согласился я, и свою мать уговорил отпустить меня в Москву. Чтобы подготовиться к вступительным экзаменам, я купил такую толстую книжку с задачками повышенной сложности по физике и математике. К гуманитарным наукам я был равнодушен и видел себя инженером или кем-то в этом роде. Саша сообщил мне, что учится в заочной физмат школе при том институте, куда мы будем поступать. Прислал мне пару заданий с задачками и по физике и по математике и посоветовал их порешать на досуге. Учился я всегда довольно посредственно, всю жизнь меня в основном интересовали игры. А тут я решительно взялся за математику и физику. Каждый день один час математики и один час физики вне зависимости, дождь, снег, праздник, выходной — это была моя личная обязанность перед собой. И тут вдруг во мне образовался «стремительный карамболь» в отношении физики и математики. Во-первых, интерес, а во-вторых способность ощутимая вполне. Учитель физики у нас был пьянчужка. Он, бывало, махнет стаканчик винца в подсобке, напишет номера задачек на доске и удалится на покой. А вот молодую добросовестную математичку я доводил просто до слез. Бывало, объяснит новую тему, для закрепления, только назовет пример или задачку, я уже с решением. В конце концов, ей пришлось готовиться к уроку в двух экземплярах, для меня отдельно и для класса. Я думаю, главную роль в моей подготовке сыграла именно добросовестность, с которой я каждый день, именно каждый день, заставлял себя корпеть над учебниками. Такой интенсивный режим к концу учебного года, конечно, сказался. В середине мая я напрочь потерял сон, в течение месяца я вообще не спал. Видимо, я был на грани, а тут еще посмотрел английский фильм «Ромео и Джульетта», Сидя в кинозале, я так разочаровался в своих занятиях, так расстроился! Я тут трачу себя на какие-то задачки, а, оказывается, есть любовь, есть Ромео и Джульетта, и все такое. Я тут же решил срочно влюбиться и сделал это прямо на пути из кинотеатра, в автобусе. Но она, к счастью, оказалась замужней, жила в деревне. Рядом с ее домом был свинарник, и «Джульеттой» там не пахло. Из-за бессонницы отказавшись от выпускного вечера, я на неделю уехал на Иссык-Куль. Отдохнул, начал спать по ночам, и в конце июня я уже прилетел в Москву и созвонился с Сашей. Он сообщил мне название того института, куда мы будем поступать, МФТИ, и что он находится в Долгопрудном. Договорились утром следующего дня встретиться на остановке 24-го автобуса, который ходил из Мытищ в Долгопрудный. Утром я пришел к восьми на остановку, но Саши там, почему-то, не оказалось. Я прождал его сорок минут и поехал один, так что, с Сашей мы так больше никогда и не встретились. Приехал я в этот Долгопрудный, там столпотворение, конкурс — 10 человек на место. Семь факультетов, хочешь в космос, хочешь в радиоэлектронику. Я выбрал что попроще, попонятней — прикладную математику. Намерение у меня было самое простое — попробовать себя, свои силенки, здесь, а потом уже искать в Москве подходящий институт. Поэтому на вступительные экзамены я шел спокойно, уверенно, вообще без какого либо трепыхания. Первый экзамен, физика письменно, ну, ребята, таких задач я насобачился щелкать как орешки. Вышел с экзамена за час до положенного срока. На следующий день смотрю, пятерка. Математика письменно, то же самое — пятерка без какого либо напряга. Дальше физика устно, экзаменатор повертел мою письменную работу, начинаю отвечать, пару минут говорю — достаточно, следующий вопрос, пара минут — достаточно — пятерка. На устной математике, правда, в дополнительном вопросе чуть замялся или так, для разнообразия, в общем — четверка. Сочинение — четверка. На собеседовании, ну смотрят, адекватный, нормальный, спросили, что такое арча. Получилось, у меня 23 балла, а проходной — 17, прошел. Я тут же на самолет и опять на Иссык-Куль спать. И только уже в сентябре на картошке, когда увидел и понял с какими вундеркиндами мне учиться, я узнал, собственно, куда я попал, про науку, про Ландау, про конкурсы и все такое. В общем, попал я в этот физтех абсолютно случайно, никогда не собирался стать ученым, чего-то там открывать, бороться за истину. Нет, все это было мне абсолютно до лампочки. Я хотел просто жить, просто наслаждаться жизнью, трахать баб, ездить на работу к 11-и, с работы после двух, быть уважаемым членом общества и тщательно пережевывать пищу. Дальше началась учеба. А какая учеба может быть, живя в общаге? В комнате четверо, один на гитаре играет, другой пивком балуется, в соседней комнате старшекурсники водку пьянствуют, гудешь стоит. Помню, одна девка неделю жила, ее из одной комнаты в другую за ящик пива выменивали… А какая интересная жизнь обрушилась на меня, простого провинциального паренька! А сколько в Москве интересных талантливых людей, и все они наезжали к нам с концертами! Визбор, Суханов, Никитины, Алик Мирзоян, Жанна Бичевская, Градский, не говоря о всяких там космонавтах, актерах, и режиссерах. А какие группы — Цветы, Високосное лето, Аракс, Машина времени. Эти группы у нас просто на танцах играли, на вечеринках с вином и женщинами репертуар свой создавали. Когда на твоих глазах, в нескольких метрах от тебя играют вещи Лед Зеппелин, Гран Фан или Дипп Пэпл, мороз по коже. Нет, не понять этого молодежи, танцующей под сладенькую музыку дискотек. Конечно, я здесь называю только те имена и названия, которые остались в истории. А скольких, не менее, а многих и более талантливых, я уже не помню, потому что они, хотя и были, но сгинули, не стали известными благодаря стараниям цензуры, большевистской одноклеточной цензуры. На занятия ходил только на обязательные — свободная система посещения. Ну, перед экзаменом сидишь, зубришь пару ночей. Первые два семестра еще кое-как учился, даже на некоторые лекции ходил. Как сейчас помню холодную ухмылку Беклемишева, душевную мягкую интеллигентность Кудрявцева, эпатажность Сагдеева, физик был такой, в Америку еще эмигрировал. А со второго курса уже совсем не до учебы, «меня засосала опасная трясина, и жизнь моя вечная…» игра, сначала, преферанс, потом покер… Так, за карточным столом вся учеба и пролетела. Но диплом МФТИ, конечно, вещь, сильная вещь. Бывало, придешь на работу устраиваться, на тебя смотрят как на феномен, слегка настороженно и с интересом. На любую работу, ну, не престижную, конечно, мог устроиться с пол оборота. Однажды, в 1997 году устроился одновременно на три должности сразу: в Фонде госимущества, в Государственный комитет по инвестициям и в полузакрытую фирму Азияинфо. Неделю ходил во все три места. Все выбирал, остановился на Фонде госимущества. Там были курсы английского языка, которые вел настоящий, коренной англичанин от волонтерской организации при ООН. Вообще то, странноватый парень, хотя и совершенно адекватный. Мы с ним и пивком баловались, но какой-то он слегка пришибленный, что ли. Видимо, в Англии из-за своей странности не смог прижиться, и пошел в волонтеры. До Киргизии он три года работал в Монголии, женился на монголке, англичанин на монголке, настрогал троих детей и привез с собой их всех сюда. Рассказывал и про ООН, и про дипломатические службы, самих дипломатов с их этикетом, ужимками, условностями, правилами из 18-го или 19-го века, Вот Лавров с многословной безликостью, МГИМО, все это — хлам, старье, мусор и глупость, по которым давно мусорная свалка плачет. Смешно смотреть, как российские дипломаты силятся не называть вещи своими именами, как они тужатся, только бы не уронить честь страны, и силятся длинными дипломатичными условностями определить то, что можно назвать одним ярким и точным словом. Как они выставляют достижениями то, что на самом деле есть глупость и позор страны… Вообще-то, тем сильнее бьет по самолюбию простых граждан страны глупость и бездарность руководителей ее, чем большие надежды на них, руководителей, были возложены. Многое не получается, да, а, может, и не нужно. Никакая логика России не страшна и не нужна. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…» Св