Чизбургеры, картофель фри, коктейли… Чар сказала, что ничего есть не может, но картошка исчезла еще до того, как они выехали на автостраду около Сан-Клементе. Вскоре были съедены и бутерброды. Чар расправилась с ними, не моргнув глазом, а Флетчер так и остался без ленча. Он только улыбнулся и ничего не сказал. Его дело было вести машину и слушать, слушать и замирать от восторга. Он помнил все так ярко. Как удивительно, что мир оценил ее работу в миллионы долларов. Он не знал, почему началось это сумасшествие, да его это и не интересовало. Он надеялся только, что, когда работа начнется всерьез, Чар сможет насладиться успехом. Но он не был уверен, что сможет разделить ее триумф.
Сейчас Флетчер уже не сомневался, что это возбуждение будет длиться весь день, всю ночь, а может быть, и дольше. Служащие Чар сновали по мастерской подобно маленькой армии накануне решающего сражения.
Мэгги, главная швея, взобравшись на неустойчивую стремянку, снимала со стеллажа ткани, спуская вниз рулоны шелка и хлопка, льна и шерсти. Внизу Кэрол, закройщица и ближайшая помощница Чар, взгромоздив рулон на плечо, относила на раскроечный стол длиной почти во всю комнату. Разматывая рулон, Кэрол измеряла ткань с помощью портняжного метра и, перед тем как приниматься за новый рулон, делала пометки в блокноте. Сквозь дверной проем Флетчер увидел Оливию и Терезу. Обе женщины терпеливо расшивали бисером и искусственным жемчугом изысканные вечерние платья. Их пальцы мелькали над тканью с удивительной быстротой, рты не закрывались ни на минуту. Они возбужденно обсуждали этот неожиданный, непонятный поворот событий. Слева от вышивальщиц, в той же самой комнате, за швейной машинкой сидела Ильза, пытавшаяся сквозь шум разобрать каждое слово, произносившееся Оливией и Терезой. В дальнем углу мастерской Алана, выполнявшая обязанности бухгалтера, работая неполный день, держала в руках две телефонные трубки и готова была рвать на себе волосы от отчаяния. Увидев Чар, входившую в мастерскую, Алана облегченно вздохнула. Флетчер не смог удержаться и, взведя затвор фотоаппарата, навсегда запечатлел это мгновение на пленке.
— Чар, где ты была? На линии «Дамская одежда», и три раза звонили из «Калифорнийской моды», не говоря уже о покупателях из самых крупных магазинов в стране. Звонили некоторые постоянные клиентки, они были недовольны, что им не сообщили об этом раньше, до того, как все попало на страницы газет. — С этими словами Алана вложила телефонную трубку в руку Чар. — Знаешь, за свою зарплату я не обязана отвечать на эти бесконечные звонки. Я работаю три дня в неделю и занимаюсь только бухгалтерией. Мы так договаривались. Но это же смешно, я здесь с девяти часов, а не держала в руках еще ни одного счета.
Алана сокрушенно покачала головой. Мэгги замерла на лестнице, Кэрол оторвалась от блокнота, в котором делала записи, Ильза на середине шва остановила швейную машинку. Руки вышивальщиц — Терезы и Оливии — замерли над шифоном, который они украшали искусственным жемчугом. Все ждали, затаив дыхание и недоумевая. Чар Броуди даже не знала, что случилось с» Броуди Дизайн», и что причиной такого взлета были события, разыгравшиеся на другом континенте.
Алана, на плечи которой ложились всегда самые ответственные дела, схватила газету и протянула ее Чар.
— Трудно поверить, что ты это пропустила! — бросила Алана, как будто неведение хозяйки было непозволительным промахом.
Чар, удерживая одной рукой трубку, другой взяла номер «Дамской одежды». Газета рассказывала о событии, происшедшем за границей. Фотография на первой странице была великолепна. Женщины, изображенные на ней, были иностранками, но у обеих было много почитателей в Штатах. Чар, конечно, сразу узнала платье. Прекрасное белое платье, расшитое перламутровыми бусинами, которое она с такой любовью прилаживала на манекене в магазине Пилар. Ошеломленная, она не успела прочесть и нескольких строк под броским заголовком «Ли старается перещеголять рыжую Ди», как у нее задрожали руки. Наконец Чар поняла, что случилось.
На первой странице газеты, этой библии американских модниц, была помещена фотография Лилит Прескотт, английской герцогини, которая красотой и нарядами соперничала с принцессой Дианой. Лилит, возможно, играла даже более важную роль в мире высокой моды, чем принцесса. Диану сковывали придворные условности, Лилит же могла носить все, что ей нравилось. Ее смелость в одежде, так же как и вкус, сомнений не вызывали. Если Лилит покупала какую-нибудь новую вещь, то модельер, удостоенный ее внимания, мог быть уверен в скором взлете своей карьеры. Этот успех приходил мгновенно, неизбежно и захватывал весь рынок готового платья. Конечно, именно Лилит сделала имена Браччо и Мишель Холл. Теперь Лилит взмахнула своим волшебным крылом над Чар Броуди, и пролившийся золотой дождь ослепил ее.