Когда зазвонил телефон, она отреагировала не сразу. Три резких звонка нарушили тишину в мастерской, и раздался щелчок, сопровождавший включение автоответчика. Чар услышала свой собственный голос и подумала, что нужно бы изменить текст приветствия. Оно звучало слишком подобострастно. В нем чувствовалось стремление угодить возможному клиенту. Для дизайнера, пользовавшегося расположением особ королевской крови, это недопустимо. И она довольно засмеялась. Скоро вместо автоответчика у нее будет секретарь.
Развернув рулон черного шелка, Чар накинула конец ткани на плечи подобно шали. В этот момент раздался знакомый голос, откликнувшийся на механическое предложение автоответчика оставить сообщение для мисс Чар Броуди.
— Это Росс. Я уже все знаю. Поздравляю, Чар, это слава! Позвони мне. Думаю, что смогу тебе помочь. Буду рад услышать твой голос. Целую.
На этом сообщение заканчивалось. Раздались короткие гудки. Росс поздравил ее, он думал о ней. Это удивило и обрадовало Чар.
Она прижала щекой черный шелк, лежавший на плече. Медленно повернувшись, она взяла рулон, собираясь перенести его на стол для раскроя, но он выскользнул из рук и, размотавшись, устлал пол черными волнами. Это буйство черного гипнотически подействовало на Чар. Она никогда не задумывалась, что черный может содержать столько разных оттенков: в складках шелк напоминал смолу, на свету блестел подобно антрациту, на сгибах переливался как птичье оперение. Так много оттенков черного — как в глазах Флетчера. Чар раскинула руки. В этом шелке она казалась прекрасной сказочной летучей мышью. Завернувшись в ткань с головы до ног, она отошла от рулона, и черный шлейф тянулся за ней — королевой дизайна. Как она могла забыть о Флетчере? Она вдруг поняла, как сильно соскучилась по нему.
И не успела она подумать о Флетчере, как он неожиданно появился, словно по мановению волшебной палочки. Он щелкнул фотоаппаратом и, опустив камеру, улыбнулся.
Чар приветливо улыбнулась, и по его восхищенному взгляду поняла, что никогда еще не была столь красива. Ее щеки горели, и она ощущала, что их заливает румянец. Темные круги под глазами — следствие бессонной ночи — придавали ей своеобразную пикантность и томность. Флетчер подошел ближе, и ее окутала какая-то волнующая атмосфера. Так было всегда, когда рядом появлялся Флетчер. Он улыбнулся и посмотрел Чар прямо в глаза.
— Дорогая, — сказал Флетчер, — ты нуждаешься в пище.
Чар молчала. Она хотела запомнить это мгновение, этот миг, когда любовь переполняла сердце. Флетчер, светящийся гордостью за Чар, полный желания, был рядом, и сила его чувства удивительным образом захватила Чар.
— И в розах, — добавил он, протягивая ей букет и наблюдая за Чар. Одобрит ли она его дары?
— И в лилиях, и в маргаритках, — прошептала Чар. — Ты принес слишком много цветов.
— Я так не считаю, — ответил Флетчер и восхищенно покачал головой.
Чар опустила глаза. Ни он, ни она не двигались с места. Снаружи, за окнами мастерской, продолжалась жизнь, здесь же время остановилось. Наконец Чар с трепетом в голосе шепнула:
— Флетчер, это успех.
— Да, — тихо ответил он.
Чар сделала несколько шагов ему навстречу, черный шелк струился за ее спиной. Флетчер же стоял неподвижно и ждал, когда она подойдет.
— Я богата, Флетчер.
Она улыбнулась и протянула руки ему навстречу. Чар все еще была в вечернем платье, расшитом голубым и зеленым бисером. Ей в голову не приходило, что нужно переодеться, когда ослепительное будущее распахнуло перед ней свои двери.
Когда она подошла совсем близко, Флетчер ответил:
— Я знаю.
Чар не расслышала в его словах скрытой горечи. Флетчер и сам не понимал, почему к восхищению ею и гордости за ее успехи примешивалась грусть. Он волновался за Чар. Риск был слишком велик, и он хорошо понимал это.
Чар была рядом, она смотрела ему прямо в глаза, ласково улыбаясь, ее губы… Ах, эти губы!
Не отрывая глаз от прекрасного лица Чар, Флетчер поставил сумку с продуктами на стол. Оторвав розовый лепесток, он, положив его на ладонь, погладил большим пальцем, словно убеждаясь в его мягкости и нежности. А потом провел лепестком по шее девушки, легко коснулся ключицы, спускаясь все ниже и ниже, туда, где расшитое бисером платье скрывало ее высокую грудь, волновавшую и манившую его.