— Мы уже все отправили в их магазин в Орегоне. В Сан-Франциско отправляем вечерние туалеты и повседневную одежду. Мы на восемьдесят процентов работаем на магазины Нордстрома и только одну сотую процента составляют поставки Нейману. Для магазина Бюллока все поставки выполнены. На фабрике работа не прекращается поздно вечером и в выходные.
— Прекрасно. Просто удивительно, что все так сложилось. Прошло всего пять месяцев, а я уже выполнила почти все заказы. Никто не верил, что я смогу это сделать, но я смогла. — Щелкнув замком сумки, Чар достала пачку писем и протянула их Кэрол. — Мне нужно ответить на целую дюжину. Я возьму только те, которые адресованы мне лично. Не сможешь ли ты заняться остальными, пока меня не будет?
— Конечно, Чар, нет проблем.
Но Кэрол не взяла почту из рук Чар. Вместо этого она собрала всю свою храбрость и мысленно напомнила себе, что собирается поговорить всего лишь с мисс Броуди, а не с президентом Соединенных Штатов. Раньше ей не составляло труда общаться с хозяйкой. Сейчас же Кэрол никак не могла начать разговор.
— Кэрол, тебе еще что-нибудь нужно? — с плохо скрываемым нетерпением спросила Чар. Две едва заметные морщинки появились на ее красивом лице. Она была раздражена.
— Да, — ответила Кэрол и тут же пожалела, что завела этот разговор, но было поздно. Раз уж она начала говорить, придется продолжать. — То есть нет, не совсем так. Я имею в виду, что это не имеет отношения к заказам и почте.
— Мы можем все обсудить в машине. Мне действительно некогда. — Чар взяла в руки сумку, надеясь, что ее жесткое расписание заставит Кэрол перенести разговор.
— Нет, это может подождать.
Чар удивленно заморгала. Кэрол произнесла последнюю фразу таким тоном, что сомнений быть не могло: она чем-то недовольна. Чар вздохнула и демонстративно поставила на стол свою объемистую сумку с бумагами и образцами тканей.
— Очевидно, не может. Прости меня, Кэрол, — нехотя извинилась Чар, — сегодня трудный день, и столько еще предстоит. Прости меня.
— Конечно, все в порядке. Просто я давно хотела тебе кое-что сказать.
— Давай, — согласилась Чар.
Она посмотрела на часы, даже не сознавая, что делает. Кэрол не обратила на это никакого внимания, хотя ее эта привычка последнее время начала раздражать. Кэрол не была уверена, что Чар видит стрелки на циферблате своих новых часов, усыпанных бриллиантами, скорее всего она просто хотела убедиться, что они все еще украшают ее запястье. Кэрол почувствовала, как комок подступает к горлу.
— Мы, все те, кто был с тобой с самого начала, работаем с утра до ночи, не за страх, а за совесть, и ты не можешь не признать, что все вместе мы добились неплохих результатов. Я не хочу показаться неблагодарной, последние несколько месяцев были самыми интересными, с профессиональной точки зрения мы приобрели очень ценный опыт. Я думаю, что другие испытывают те же чувства. Но сейчас мы ощущаем свою ненужность, хотя совсем недавно все были одной командой. Да и сегодня, кажется, еще на многое способны.
— Кэрол, как ты можешь так говорить? У нас теперь большая компания. Пять месяцев назад мы работали в мастерской размером меньше этого кабинета. Кэрол, наш упорный труд дал первые плоды.
Кэрол отрицательно покачала головой.
— Нет, упорный труд принес плоды тебе. Это бросается в глаза, Чар. Драгоценности, роскошный автомобиль. Конечно, ты все это заслужила. Прекрасно, что ты можешь позволить себе драгоценности и наряды. Но нам горько сознавать, что мы для тебя — неодушевленные предметы. У нас такое чувство, что ты совсем не считаешься с нами. Мы думали, ты уважаешь в нас и своих друзей, и неплохих мастериц.
— Кэрол, это смешно. Конечно, уважаю. Компания на подъеме. Если я забыла поблагодарить тебя, то прости ради Бога. Я поговорю с Ильзой и с Аланой, с Терезой и Мэгги, и с Оливией, с каждой, как только вернусь.
— Это еще не все, Чар. Компания действительно на подъеме, а о нас ты совсем не думаешь. Мы даже не получили прибавки к зарплате, хотя удвоили выпуск одежды и работаем по двенадцать часов в сутки. Это наш труд превратил «Броуди Дизайн» в процветающую фирму, которой ты владеешь, но мы не получили ничего из этих огромных доходов. Мы все хотим работать здесь и дальше, Чар, но мы не позволим, чтобы ты приглашала в руководители людей из Нью-Йорка. Мы способствовали успеху твоей фирмы. Мы шили, кроили, таскали рулоны с тканями, когда ты была никем. Алана проводила здесь половину своего свободного времени, подсчитывая расходы на оборудование, заполняя бухгалтерские книги, выкраивая каждый цент, чтобы можно было расширить производство. Мы все помогали тебе, потому что понимали: деньги не появятся, пока мы не начнем поставки по этим заказам.