Флетчер, облокотившись на балконные перила, любовался искрящимся на солнце океаном и прекрасным песчаным пляжем, иногда поглядывая в сторону отеля «Коронадо». С балкона нельзя было увидеть сам отель, но в воображении возникало прекрасное здание в классическом стиле, каким Флетчер видел его несколько месяцев назад в сиянии рождественских огней.
Да, это поистине чудесное место. Сан-Диего, Корона-дель-Мар, Коронадо. Здесь богатство и элегантность прекрасно уживались с духом непринужденности и свободы, свойственным Южной Калифорнии. Флетчер любил такую пеструю смесь лиц, нарядов и характеров. Бизнесмены решали важные деловые проблемы, заключали сделки, играя в теннис на частных кортах, ели пироги с крабами, приготовленные личными поварами. В этих местах царил свой особый стиль: женщины в льняных шортах и шелковых рубашках, увешанные золотыми украшениями вперемешку с дешевыми безделушками из ракушек, заказывали экзотические блюда из мяса черепахи. Здесь царила удивительная гармония между миром состоятельных владельцев роскошных особняков, которых Флетчеру приходилось иногда фотографировать, и миром тех, кто их обслуживал.
Был солнечный майский день, и Флетчер не надевал рубашку. Он глубоко вздохнул и потянулся, наслаждаясь тишиной и предвкушая удовольствие от встречи с Чар. Посмотрев на часы, он увидел, что она опаздывает всего на пять минут, а ему показалось, он ждет ее уже целых пять лет. Флетчер удивлялся сам себе, чувствуя нетерпение влюбленного юноши. Ему казалось, что подобное состояние для него уже в далеком прошлом.
Привычным жестом Флетчер откинул волосы со лба. Надев рубашку и застегнув пуговицы, он заправил ее в джинсы и прошелся по квартире. На журнальном столике стояли цветы, в холодильнике были приготовлены две бутылки вина. В доме все блестело благодаря усилиям сотрудников агентства, оказывавшего услуги по уборке квартир. Кровать была только что застелена. На постельном белье не было ни морщинки, но Флетчер надеялся, что оно останется таким недолго.
Он очень скучал по Чар, по ее смеху, ее болтовне. Он любил наблюдать за нею, когда она не знала об этом. Ему нравилось смотреть, как, работая, погруженная в себя, она закусывала нижнюю губу и ее таинственные серые глаза вдруг светлели. Это случалось в моменты, когда ей в голову приходила новая идея, которую тут же, и ни секундой позже, нужно было перенести на бумагу.
Флетчер припомнил, как однажды нашел ее обнаженную, окоченевшую за шторами у окна. Она пыталась рисовать при свете луны.
— Чар, — позвал он сонно, с трудом приподнявшись на локте, когда заметил, что ее нет рядом. Но в ту же минуту портьеры раздвинулись, и на фоне окна он увидел ее прекрасный силуэт. Положив на колени блокнот, Чар рисовала.
— Я здесь, Флетчер. Я не хотела будить тебя, — прошептала она, извиняясь.
— Я проснулся, потому что тебя нет рядом. Что ты делаешь?
— У меня появилась одна идея. Я должна сделать набросок.
Флетчер улыбнулся в темноте.
— Но ты можешь пойти в другую комнату и включить свет.
Чар отрицательно покачала головой.
— Тогда у меня ничего не получится.
— Почему?
— Потому что ты вдохновляешь меня, Флетчер.
Эти простые слова вдруг сразу многое изменили. Он понял, что испытывает похожее чувство. Чар всегда незримо была рядом с ним, с ней было связано его творчество, он думал о ней всегда, чем бы ни занимался. Выскользнув из постели, Флетчер подошел к Чар. В ее глазах вспыхнули серебряные искорки, и она протянула ему рисунок в надежде на его похвалу. Вместо ответа на молчаливый вопрос Чар, он притянул обнаженную девушку к себе и осторожно, но крепко обнял ее. Блокнот с незавершенным рисунком упал на кровать. Через секунду Флетчер и Чар тоже оказались в постели. В ту ночь они любили друг друга так вдохновенно! Та ночь запомнилась Флетчеру не только пламенной страстью и особой изобретательностью в сплетении их тел. Это была такая любовь, когда внезапно вспыхнувший огонек, медленно разгораясь, превращается в настоящее пламя, которое не нужно поддерживать искусственно. Такая любовь соединяет не только тела, но и сердца, и души.
Флетчеру неудержимо захотелось увидеть Чар, и он отправился в фотолабораторию. Аккуратно собрав только что напечатанные фотографии, на каждой из которых была Чар, он вынес их в гостиную и, расположившись на диване, разложил отпечатки на журнальном столике. Перебирая фотографии, он критически изучал результаты своей работы в поисках кадров, выражавших, как казалось Флетчеру, самое главное в Чар Броуди.