— Но есть и другие модельеры, Ваше, — тихо произнесла Пилар. — Они не боятся тебя.
Ваше злобно засмеялся.
— Никто из модельеров такого уровня, как я, как Ив Роша, не будет иметь с тобой никаких дел. Могу дать тебе хороший совет: ищи богатого мужа, чтобы он содержал тебя. Я никогда не позволю тебе встать на ноги. Никогда.
Пилар медленно обвела глазами великолепно декорированную комнату. Когда-то здесь начался ее взлет. Как часто вдвоем с Ваше они смеялись и разговаривали в этой столовой. Здесь бывал весь цвет парижской моды. Ей импонировала любовь этого талантливого, знаменитого мужчины. Нельзя сказать, чтобы он покорил ее как любовник, но она испытывала благодарность к нему за то, что он ценил ее и выделил из множества манекенщиц. Ее прельщала роль прекраснейшей из прекрасных. Но сейчас все предстало перед ней в истинном свете.
Ваше был безусловно талантлив, но, совершив головокружительный взлет, он стал равнодушно относиться к творчеству. И это случилось довольно давно. Теперь он работал только ради денег и власти. Он создавал свои модели для любого, кто был готов хорошо платить. Он считал друзьями только тех, кто его боготворил. Но она теперь, слава Богу, уже не прежняя глупая девчонка и может постоять за себя.
— Ты — негодяй, Ваше.
Больше Пилар ничего не сказала и с величественным видом направилась к выходу. Уже у самых дверей ее настигли его язвительные слова.
— А ты — дура, Пилар. Ты останешься одна.
Она предпочла не отвечать и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
И вот Пилар сидит в задней комнате магазина совсем одна, вспоминая этот злополучный вечер, мысленно перебирая день за днем, неделя за неделей все, что случилось потом. Ваше оказался прав. Все ее почитатели куда-то неожиданно исчезли. Так осыпаются лепестки с увядшего цветка. Покупатели иногда заходили, некоторые из них смотрели, не появилось ли чего-нибудь нового, советовались с ней. Но что она могла им предложить? Платья, несколько месяцев провисевшие в магазине? Пояса и шарфы, купленные еще к зимнему сезону? Конечно, нужно еще раз связаться с Чар. До нее так трудно дозвониться. Она была так занята все это время. Может быть, Чар могла бы…
Нелегкие размышления Пилар были прерваны: внезапно замигала маленькая лампочка, возвещавшая о появлении покупателя. Пилар быстро смахнула некстати скатившуюся по щеке слезу. Выпрямившись во весь рост, она мельком взглянула в зеркало, чтобы убедиться в своей неотразимой элегантности. Для начала она подмигнула своему отражению, потом ее лицо озарила белозубая голливудская улыбка, и великолепная хозяйка модного магазина вошла в зал, чтобы приветствовать покупателя, внимательно изучавшего витрину. Пилар излучала радушие и уверенность в себе.
— Monsieur, vous desirez?
Обернувшись, тот ответил:
— Если это означает «Могу ли я чем-нибудь помочь?», то ответ будет утвердительным. Да. Надеюсь, что да.
— Флетчер Хокинс, — воскликнула Пилар и бросилась ему на шею.
11
Пилар весело засмеялась и подмигнула прохожему, сделавшему ей комплимент, и посмотрела ему вслед. Ветер трепал ее густые черные волосы, спадавшие на плечи. Собрав волосы, она скрутила их в жгут и перебросила через плечо на грудь. Отломив от теплого батона небольшой кусок, Пилар протянула его Флетчеру, а тот не стал отказываться и, откусив хрустящую корочку, наблюдал за прохожими, спешащими по своим делам.
— Что он сказал? — спросил Флетчер, кивнув в сторону удалявшегося мужчины.
Пилар хитро улыбнулась. С батоном они уже почти расправились, она собрала с колен крошки и бросила их на тротуар голубям. Хотя уже наступил май, с реки дул пронизывающий ветер. Но Пилар это не беспокоило. Сидеть вот так на холодном бетонном парапете над Сеной с другом и наблюдать, как мимо спешат озабоченные своими делами парижане, — вот лучшее в мире лекарство от тоски.
— Он сказал, что я потрясающая девчонка, — ответила Пилар и гордо вскинула голову.
— Ну, он, конечно, прав. Но неужели нельзя найти других слов, чтобы выразить свое восхищение? Что случилось с французским языком — языком любви?
— Но любви всегда предшествует простое влечение, — сказала Пилар, предлагая ему последний кусок батона. Флетчер отрицательно покачал головой.