— Дорогая, ты очень добра, — с облегчением засмеялась Пилар на другом конце провода. — Нет, мне не нужны деньги. Кому я буду их платить, если Ваше всем запретил поставлять мне товар? Если бы ты могла прислать мне свою новую коллекцию… Сейчас я не могу заплатить, но с удовольствием взяла бы твои вещи на комиссионную продажу. Я знаю, это стоит больших денег, Чар, но если бы ты могла…
— Не беспокойся ни о чем, — перебила подругу Чар. Ей была невыносима мысль, что Пилар приходилось просить. Будь проклят этот Ваше! Будь проклят каждый, кто обидит Пилар! — Я прямо сейчас позвоню на фабрику. Какие размеры тебе прислать?
— Чар, — вздохнула переполненная благодарностью Пилар, — ты очень добра. Если можешь, пришли вечерние платья от четвертого до десятого размеров. Ну, и еще что-нибудь, что сама найдешь нужным. Я буду рада всему. Спасибо, Чар.
— Не стоит благодарности. Считай, что все решено, — ответила та таким тоном, который был знаком всем ее служащим. Не могло быть сомнений — она выполнит свое обещание.
— Хорошо, я так и буду считать, — с облегчением засмеялась Пилар. — Ты — моя спасительница. А теперь скажи, как у тебя дела? Как Флетчер? Вы все так же счастливы?
— Пилар, не разыгрывай из себя невинную овечку. Я знаю, что он был у тебя в Париже. И я должна была позвонить тебе немедленно, чтобы поблагодарить тебя. У Флетчера все хорошо. — Обернувшись, Чар через открытую дверь бросила взгляд на спящего Флетчера. На второй вопрос ответить было труднее. Счастливы ли они как прежде?
И да, и нет. Конечно, теперь, когда они пошли на некоторые уступки друг другу, обоим стало легче. Флетчер занялся своим проектом, связанным с нарушителями американо-мексиканской границы. Он больше не перекраивал расписание своих встреч, подлаживаясь к Чар. Она была уверена, что теперь Флетчера не раздражает ее постоянная занятость. Вечерами они всегда бывали вместе, делясь дневными впечатлениями и предстоящими планами. Потом вечер подходил к своему неизбежному завершению. И хотя считалось, что часы, которые они проводят вдвоем, принадлежат только им, Чар не могла время от времени обойтись без некоторых хитростей.
Иногда, как, например, сегодня утром, она поднималась рано и звонила в Нью-Йорк, просматривала отчеты, принимала решения о закупке тканей, изучала образцы, которые Кэрол всегда давала ей вместе с информацией о ценах. Потом она тихонько пробиралась обратно в постель и притворялась, что спит до звонка будильника. Флетчер ни о чем не догадывался, а она чувствовала удовлетворение, потому что сделала все, что было необходимо. И все шло хорошо. Но в это утро Чар так нужно было услышать голос подруги! Поэтому она и позвонила в Париж. Итак, Чар стояла на балконе и, любуясь сверкающим океаном, разговаривала с дорогой подругой, пока Флетчер мирно спал. Были ли они счастливы?
— Да, Пилар, мы счастливы. Кое-что изменилось. Я не обсуждаю теперь с Флетчером свои успехи и достижения. Странно, но кажется, что он мне завидует. Я всегда думала, что он терпеть не может бизнес.
— А ты?
— Я? — удивилась Чар.
— Флетчер считает, что твои заботы растут, как снежный ком.
— Это мой бизнес растет, как снежный ком! — засмеялась Чар.
— Поздравляю! — весело ответила подруга на другом конце провода.
— Так пусть растет и дальше, Пилар. Я делаю то, что должна, и Флетчер рядом со мной. Поэтому надеюсь, что не превращусь в того безумного, думающего только о работе маньяка, о котором он рассказывал тебе в Париже.
— Ну, значит, все хорошо.
Чар чувствовала, что подруга хотела еще что-то добавить, и медлила в нерешительности, но не стала больше задавать вопросов. По правде говоря, она немного устала от Флетчера и его постоянной критики. И Пилар с ее недомолвками и красноречивым молчанием тоже вдруг стала далекой, вовсе не из-за разделяющего их расстояния. Что еще ей нужно? Она, Чар, счастлива. Флетчер тоже выглядит удовлетворенным жизнью, оба они много работают.
— Да, все хорошо, Пилар. А теперь я должна идти. Целую, — небрежно бросила Чар.
— Я так рада, что у тебя все хорошо, дорогая. Так редко удается услышать твой голос.
Смягчившись, Чар ответила:
— Я тоже очень скучаю. Я собираюсь устроить в Париже демонстрацию последней коллекции. Ты не откажешься быть моей главной манекенщицей?
— Не думаю, что сейчас я достаточно хороша для Парижа, — горько сказала Пилар.
— Тогда наплевать на Париж, — ответила Чар. — Я пришлю тебе то, что ты просила.