— Тебе нравится? — настойчиво спросила Чар.
— Красиво. Чье это владение?
— Чье владение? — Чар засмеялась и открыла дверцу. — Наше. Я купила этот дом на прошлой неделе. Я присмотрела его, пока тебя не было. Флетчер, он великолепен…
Чар вышла из машины. Взяв фотоаппарат с заднего сиденья, Флетчер последовал ее примеру. Инстинктивно он навел объектив на Чар. Она стремительно шла по направлению к дому, размахивая руками. Ее лицо горело от возбуждения. Флетчер медленно пошел следом за ней, делая беспорядочные снимки и пытаясь одновременно слушать, что она говорит. Флетчеру никак не удавалось отогнать грустные мысли, преследовавшие его последнее время.
— Ты будешь просто очарован спальней. Ведь нам иногда нужно куда-нибудь скрыться от суеты. Тебе — от твоих бесконечных поездок и охоты на нарушителей границы, мне — от проблем компании. Теперь нам будет куда уехать. Мы сможем сами готовить еду, гулять по берегу океана, смотреть телевизор… и любить друг друга. — Ласково засмеявшись, Чар взбежала по лестнице к входной двери. Она быстро отперла дверь, вошла в холл и стояла там в ожидании Флетчера.
Не спеша преодолев лестницу, он внимательно посмотрел на Чар и приготовился сделать очередной симок.
— Ты смотришься здесь очень естественно, Чар. Вокруг все белое. Ты удивительно красиво выглядишь в этом доме.
Щелк. Он опустил камеру и посмотрел прямо на Чар. На его лице не было и тени улыбки. Они стояли, молча глядя друг другу в глаза. Наконец Чар нарушила молчание.
— Ты, по крайней мере, мог бы сказать, что тебе нравится моя идея. У меня были самые добрые намерения. — Она обиженно нахмурилась, сердясь, что он так холодно отнесся к ее сюрпризу.
Повернувшись, Чар прошла в гостиную. Ее душила обида. Даже когда Флетчер подошел сзади и положил ладони ей на плечи, она не могла простить ему равнодушия и бесчувственности. Она попыталась освободиться от его рук, но он обнял ее и поцеловал в шею.
— Прости. Ты говорила, что приготовила этот сюрприз для меня. Но, Чар, для чего нам такой дом? Весь этот мрамор и лепнина? И потом, это так далеко от Коронадо! Я думал, тебе нравится жить на острове. Не говорю уже о том, что это так далеко от фабрики.
— Да, мне действительно нравится Коронадо, Флетчер, но мне нужна новая квартира. Я не могу больше оставаться в такой ужасной и такой маленькой, как моя. Сейчас это уже недопустимо. Я могу себе позволить жить в таком доме.
— Разве это достаточное основание, чтобы покупать его? Я, например, могу позволить себе яхту, но, уверен, никому не понравится на ней жить.
— Но это же не яхта, — произнесла Чар, стиснув зубы.
— Ты говоришь, что этот дом принадлежит тебе? И именно о таком доме ты мечтала всю свою жизнь?
Чар оглянулась, пытаясь посмотреть на особняк глазами Флетчера. Дом был великолепен. Даже чересчур, как и объекты большинства его фотографий. Она не могла понять, что на его опытный взгляд фоторепортера было здесь не так. Опустив глаза и внимательно изучая носки своих открытых летних туфель, Чар отрицательно покачала головой.
— Нет. Ты знаешь, я ведь мечтала о большом деревянном доме с просторной верандой.
— Я и не знал, к чему стремилась твоя душа, — прошептал Флетчер, уткнувшись лицом в ее шелковистые волосы.
— Конечно, раньше я и представить себе не могла, что буду жить в таком доме. Но то было раньше. Тогда мне и в голову не могло прийти, что я стану главой компании с капиталом в несколько миллионов долларов. Все изменилось. Теперь я понимаю, что здесь мне будет хорошо. И тебе тоже.
Высвободившись из объятий Флетчера, Чар махнула рукой в сторону большого окна. Она произносила последние слова, повернувшись к нему лицом, чтобы наблюдать за его реакцией. Его лицо было открытой книгой. Последнее время Флетчер ничего от нее не скрывал. Достаточно было одного пристального взгляда на него, чтобы определить, что происходит в их отношениях: продвинулись ли они на шаг вперед, или опять отступили на два шага назад.
— Я думаю, ты сам себе противоречишь, — продолжала Чар. — Ты беспокоишься, что потеряешь независимость, если в чем-нибудь уступишь мне, пойдешь мне навстречу. Ты хочешь, чтобы я жила твоим умом. Но я не могу превратиться в другого человека или остаться такой, какой была во времена, когда мы впервые узнали друг друга. Ты всегда любил во мне самостоятельность, независимость. — Чар вздохнула, бессильно опустив руки и обведя глазами прекрасную гостиную, перевела взгляд на Флетчера. — Хорошо, считай, что этот дом — часть моей независимости, моего нового жизненного уклада. Я хочу жить здесь и получать удовольствие от денег, заработанных таким тяжелым трудом. А ты боишься уступить мне даже в пустяках. Я только хочу быть с тобой рядом, Флетчер. Неужели это так важно, где именно мы будем любить друг друга?