— Ты абсолютно права, я не возражаю. — И в подтверждение справедливости сказанного Джерри тряхнул своими редкими волосами, собранными сзади в хвост. Быстро убрав в папку бумаги и подобострастно глядя на Чар, он поцеловал ее в щеку. Но Флетчер видел его глаза — глаза честолюбивого человека, готового с подобострастием смотреть на каждого, от кого зависит его карьера. Улыбнувшись, Джерри продолжал прерванный разговор: — Я займусь этим сразу, как только вернусь. Думаю, у меня найдутся подходящие пуговицы. Знаешь, ты просто гений!
— Не говори ерунды, — засмеялась Чар, но было видно, что его комплимент доставил ей удовольствие. — Я хочу, чтобы к понедельнику была готова примерка. Ты используешь коричневый трикотаж?
— Конечно, — ответил Джерри, — а для отворота — зеленый. Твой вкус, Чар, выше всех похвал.
— Прекрасно. Ну, мы все обсудили, и я могу вернуться к прерванному отдыху. Большое спасибо, что ты приехал посоветоваться перед тем, как приниматься за дело.
И, похлопав Джерри по плечу, Чар проводила его до двери. Довольная, возбужденная, Чар с улыбкой обернулась к Флетчеру. И он, сделав еще один, последний, снимок, опустил фотоаппарат.
— Кто это был? — тихо спросил Флетчер.
— Джерри? — Чар пожала плечами и небрежно бросила: — Это мой дизайнер.
13
— Твой дизайнер, — повторил Флетчер ровным голосом.
Так кажется спокойной поверхность полуденного моря, но в глубине таятся неведомые, необузданные силы. Чар по его тону догадалась, как он расстроен, но не могла понять чем.
— Да, мой дизайнер, — подтвердила она, удивленно глядя на Флетчера. — Я наняла его около месяца назад, но он приступил к работе только на прошлой неделе. У него есть прекрасные работы.
Чар нервно засмеялась, не вполне понимая, что произошло и почему вдруг в их отношениях опять появилась трещинка. Но она видела, что это случилось. Улыбаясь, с ласковым вопросом в глазах, она подошла к Флетчеру и обняла его за талию.
Придерживая фотоаппарат, он смотрел на нее сверху вниз, не отвечая на ее ласку. С опущенными густыми ресницами, бросающими густые тени вокруг глаз, с черными волосами, упавшими на лоб, он вдруг показался ей зловещим предвестником беды. В его глазах, цветом напоминавших расплавленную смолу, ничего нельзя было прочитать. Они были непроницаемы.
— Понимаю, — сказал Флетчер и высвободился из объятий Чар.
Он излишне внимательно принялся изучать фотоаппарат, проверил крышку объектива, словно это было самое важное занятие на свете.
Он направился к выходу, но, сделав несколько шагов, остановился на мраморной террасе перед дверью. Чар с ужасом следила за Флетчером. Он вдруг показался ей таким одиноким, несмотря на то что их разделяло расстояние в несколько шагов. Он стоял, широко расставив ноги, в глубокой задумчивости, сильный, стройный, с прямой спиной и черными, спадающими на лоб волосами, и был похож на генерала, изучающего поле предстоявшего сражения. Чар видела его насупленное лицо в профиль, напоминавший серп молодой луны на ночном небе.
Ей показалось, что в доме потемнело, словно туча закрыла солнце, она даже готова была в этом поклясться. Но за окном все сверкало, яркий солнечный свет слепил глаза, и она поняла, что ошиблась. Нахмурившись, засунув руки в карманы шортов, она подошла к Флетчеру. Сердце подсказывало ей, что он опять чем-то недоволен. «Интересно, — подумала она, — как быстро у него меняется настроение». Может быть, раньше, ослепленная любовью, она этого просто не замечала?
— Он у меня работает, Флетчер. Между нами ничего нет, я клянусь тебе.
Флетчер невесело засмеялся. Он даже не взглянул на Чар. Он не мог. Он так любил ее, а теперь должен был оставить свою любовь. Последнее приводило его в отчаяние, и в эту минуту он хотел, чтобы их любви не существовало вовсе. То, что он должен был произнести, казалось неимоверно трудным. Он поднял на нее глаза, полные слез, которые уже подступили к горлу, кипели в груди. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного и надеялся, что ему не придется так страдать в будущем.
— Чар, меня не оставляет одна мысль, — устало вздохнул Флетчер.
— Флетчер, о чем ты? Чем я опять тебя расстроила? Почему каждый раз, когда мне кажется, что наши отношения достигли наивысшей точки, что мы оба счастливы, какое-нибудь мое слово или действие приводит тебя в это ужасное, мрачное настроение?