- Даже думать об этом нельзя! - испуганно воскликнула, молчавшая до этого Изабелла - Магия смерти и некромантия, запрещены в нашем мире! Жизнь неприкосновенна, и ею нельзя ни манипулировать, ни распоряжаться, как тебе заблагорассудится!
- И все же?
- Можно, - ответил брат Изабеллы - магия всесильна. Она может, как убить, так и воскресить. Но я не думаю, что тебе понравится то, что ты получишь в результате.
Габриэла задумалась над сказанным. Она представила, что сказав вчерашней тетке «умри» было бы хорошим способом избавиться от преследовательницы. Но с другой стороны – а, что сделать с трупом?
- А слова для того, чтобы предмет исчез, существуют?
- Да, но это можно сделать в два способа. Есть слова делающие предмет невидимым - они из разряда манипуляции, а есть расщепляющие - они предмет уничтожают, разлагая его на составляющие элементы.
- Магия сродни науки, тут и химия и физика. – задумчиво пробормотала Габи.
- Так и есть, науки вашего мира всего лишь попытки понять, как работает природа, а магия использует ее законы, чтобы природой манипулировать, себе во благо.
- Хочу попробовать материализацию! – неожиданно воскликнула Габриэла.
- Но это же сложно! - возразила Изабелла.
- Вы сами сказали, что я из рода аристократов, а значит, использование магии должно мне даваться проще. Как будет звучать лед?
- Glacies (лед). – произнес парень.
Габриэла села в позу лотоса, и попыталась сконцентрироваться, как учил ее Изакеиль, чтобы представить себе осколок льда. Она про себя повторяла новое слово.
- Но это только предположение! – возмутилась Изабелла, а брат положил ей руку на плечо, призывая к тишине.
- Пусть попробует. - тихо сказал парень.
Габриэла какое-то время молча сидела, уложив руки ладошками вверх. Представляла, как влага из воздуха понемногу собирается в капли. Капельки спешат навстречу друг к другу и, сталкиваясь, формируют пузырьки наполненные водой. Когда это скопление становится в размер ее кулака, оно начинает твердеть, превращаясь в лед. И пока еще этот сгусток пластичен, она придала ему форму игольчатой звезды. Когда эта красота зафиксировалась в воображении девочки, она услышала тихий «ах», в исполнении подруги, от чего открыла глаза. Перед ней в воздухе висела та самая ледяная звезда, которую только что вырисовывала ее фантазия.
- Круто! - выдохнула Габриэла.
И тут, соседний куст зашевелился, и оттуда на четвереньках вылезла вчерашняя странная женщина. Она не стала зазря вопить, а просто кинулась на Габриэлу. Девочка в ответ на эту наглость швырнула в нее свое творение, взмахом руки, произнося levitation motus (левитация движение). Звезда врезалась прямо в глаз. Он начал кровоточить, а женщина как будто и не заметила этого. Она обеими руками держала девочку.
Изабелла побежала звать на помощь, а Изакеиль пытался оттащить напавшую, и раз за разом она откидывала его в сторону.
Из подъезда выходила Оксарма, мама Габриэлы. Изабелла, со слезами на глазах ухватила ее за руку, и потащила туда, где оставила брата и подругу, и сквозь слезы пробормотала «опять напала тетка». Оксарма услышав это, сорвалась с места и понеслась в указанном направлении. За кустами женщина, в драном тряпье, прижимала ее дочь к земле, а Изакеиль пытался отбить подругу. Оксарма схватила нападавшую за плечи и рывком откинула ее в сторону, наступая ей на горло, пока она еще не перевернулась. Задыхаясь и истекая кровью, эта оборванка ухватилась за ногу, и что-то хрипела.
- Малыш, ты как? - спросила Оксарма свою дочь.
- Жить буду! – отряхиваясь, сказала Габриэла.
- Это вчерашняя?
- Да, она.
- Видимо уже отпустили. Быстро что-то. - она посмотрела на парнишку, который сидел на траве и сопел от усталости - Ты как?
- Ее бы утихомирить. – пробормотал Изакеиль.
- Как? - спросила Габриэла.
- Somnium (сон) и immobiles (обездвижить).
Габриэла, считая, что она достаточно удачливая, произнесла эти слова, проговаривая несколько раз, но ничего не произошло.
- Это магия высшего уровня «манипуляция человеческим телом», она не доступна детям, даже таким талантливым как ты.
- Вы это о чем? - спросила Оксарма, рассматривая то дочь, то ее друга.