Весь день наблюдал за человечкой. Желал в ней разочароваться, чтоб выгнать и больше не вспоминать. Но каждый раз, она меня удивляла всё больше и больше. Мало того, что она прекрасно делала всё, чтобы я не приказал, так она это выполняла правильно и в самые что ни на есть сжатые сроки.
Да я специально, закидал её работой, чтоб сорваться на ней за обиду на себя и свои непонятные чувства и желания. За что в итоге поплатился сам же.
Я видел, как она устаёт. Видел, как она всё чаще кладёт голову на стол, морщится словно от боли. Но не мог это прекратить. Мне казалось, что она должна страдать не меньше моего. Тогда почему, каждый её немой вздох отпечатывался болью во мне?
Под конец дня я всё-таки не выдержал этой муки и позвал Серафиму к себе. Я ждал, что она начнёт кидать обиды и возражения в мой адрес. Но она просто стояла с опущенной головой и даже не шевелилась. Словно и не слыша меня. Меня это насторожило, и я решил подойти к ней.
- Если ты продолжишь в этом же духе, то мне придётся терпеть тебя не три месяца, а уже на постоянной основе, - не мог не признать я, ожидая её несогласия или хотя бы начала спора. Но она по-прежнему молчала, - Что же ты молчишь? Раньше ты не была такой скромной.
Я коснулся прохладной кожи и приподнял лицо Серафимы, чтобы заглянуть в глаза. О чём она думает? Меня это не всё не столько напрягало, сколько вызвало обеспокоенность и тревогу. И надо ли говорить, что такие вещи я испытываю впервые?
- Маленькая! – я испугался, когда тельце девушки стало заваливаться на меня, - Эй-эй, ягодка моя ты чего? – я уже не следил за тем, что и кому говорю. Беспокойство за человечку брало верх над всем и над инстинктами, и надо мной, как над личностью.
Я подхватил невесомую Серафиму. У неё не было сил даже сопротивляться. Она тут же уткнулась ко мне в шею.
- Девочка моя, почему же ты такая слабенькая. Прости меня, я никак не мог подумать, что ты так сильно устанешь сегодня. Почему ты не пришла ко мне? Почему не сказала? – я спрашивал не сколько её, сколько самого себя, коря за свою импульсивность.
Мне было больно осознавать, что сам довёл бедную девочку практически до обморока. Мысли о том, что всё несколько неправильно и это опять словно не я – решил отложить на потом. Я и сам не знаю, откуда во мне появилась просто бешенная тяга к человечке, но небольшая тяжесть от неё у меня на руках, приносит мне странное успокоение.
Тут я почувствовал, как девушка чаще задышала, провела носом у меня по шее. Я же стоял и не шевелился, не понимая происходящего. Но мне это чертовски нравилось. Странно осознавать, что я по своей воле дал возможность прикоснуться к самому слабому месту у любого вампира.
Принося клятвы, признавая поражения, мы всегда вытягиваем шеи (своё слабое место) показывая, что подчиняемся воле сильного. Что доверяем ему, полностью осознавая, что в этот миг он может с лёгкостью нас убить.
- М-малышка? – девушка провела язычком по моей вене, отчего дышать быстрей стал уже я.
Никто, абсолютно никто не имел чести получить моё добровольное «подчинение». Ни отец, ни глава вампиров. Первому это и не надо, он и так прекрасно осознаёт, что я сильней. А вот Мориарти боится. Боится, что если заставит оголить перед ним шею, то я легко могу восстать против. И вот кто выйдет победителем…
Звук наших сердец слился в один, все мысли покинули мою голову кроме одной. Меня охватило предвкушение вместе с озарением… Прямо перед тем, как маленькие клыки вошли в мою кожу.
Одновременно я прочувствовал: подозрение, осознание, интерес, и небывалое счастье. А через миг – страх, неуверенность, ужасную слабость и дикий голод, словно не ел годами. И тут же понял, что вторая волна эмоций была не моя. Эта моя маленькая девочка из-за отсутствия опыта передала мне, во время укуса. Ведь каждый вампир, дабы успокоить свою жертву передаёт теплые и ободряющие чувства вместе с пожеланием забыть о произошедшем. Так люди не бояться во время укуса, и забывают потом о случившемся.
Но Серафима ведёт себя не так, не как вампир, словно и не пила никогда из артерии. Да и к чему я… Какой я глупец и слепец одновременно! Не разглядел маленького вампирчика, оставшегося совсем в одиночестве.
Все мои инстинкты всколыхнулись. Защитить, уберечь, научить, успокоить… Залюбить, никому не отдавать и убить любого, кто только посмеет прикоснуться к моему маленькому сокровищу.
Я поддерживал хрупкую девушку и старался дышать ровно, только бы не спугнуть. Она должна хорошенько покушать. Иначе те её чувства о диком голоде мне никак не дают покоя. Кто и почему не даёт ей питаться? Что с ней такое произошло, почему она так слаба? И почему совсем не походит на вампира, хотя, судя по всему, именно им она и является. И никакая она не человечка…