— Боюсь, плохи его дела, юноша. — Он мягко похлопал меня по плечу. — Твой хозяин умирает — не думаю, что он переживет эту ночь. В конце концов, смерть приходит ко всем нам, и ничего не остается, как принять ее. Ты здесь один?
Я кивнул.
— Как ты, выдержишь?
Я снова кивнул.
— Ну, утром я пришлю кого-нибудь. — Лекарь взял сумку, собираясь уходить. — Нужно будет его обмыть, — зловеще добавил он.
Я понял, что он имеет в виду. В Графстве существует обычай перед похоронами обмывать покойников, хотя непонятно, какой смысл мыть труп, которому вот-вот предстоит оказаться в гробу и в земле? Я разозлился и чуть не выпалил все это, но сумел сдержаться. Подошел к постели и сел рядом, прислушиваясь к тяжелому дыханию Ведьмака.
Он не умрет! Я отказывался в это верить. Как мог он умереть после всего того, что сумел пережить? Нет, я не был готов принять такой конец. Конечно, лекарь ошибается, убеждал я себя. И все же мной постепенно овладевало отчаяние. Видите ли, я помнил, что говорила мама о приметах смерти, помнил запах в комнате папы, похожий на аромат цветов. Ее дар перешел ко мне, я мог чувствовать этот запах — предвестник смерти, и сейчас он исходил от Ведьмака, с каждой минутой становясь все сильнее.
Рассвело, но учитель все еще был жив. Женщина, которую прислал лекарь, не сумела скрыть своего разочарования.
— Я смогу задержаться тут только до полудня, а потом мне надо идти обмывать другого покойника! — воскликнула она.
Но потом велела мне найти чистую простыню, разорвать ее на семь кусков и принести лохань холодной воды.
Когда я выполнил ее указания, она взяла кусок ткани, сложила его не больше собственной ладони, окунула в воду и вымыла лоб и подбородок Ведьмака. Непонятно, ради чего она это делала — чтобы он почувствовал себя лучше или из желания сэкономить собственное время, когда позже ей придется обмывать его.
Покончив с этим, она села рядом с постелью и принялась вязать что-то детское. При этом она непрерывно болтала — рассказывала мне историю своей жизни, хвасталась, что владеет двумя ремеслами: она не только обмывала покойников и готовила их к отпеванию, но была и местной повивальной бабкой. Сейчас явно простуженная, она кашляла чуть ли не Ведьмаку в лицо и сморкалась в большой пестрый носовой платок.
Незадолго до полудня она начала собирать свои вещи.
— Я вернусь завтра утром. Еще одну ночь он уж точно не переживет.
— Неужели никакой надежды? — спросил я.
— Прислушайся, как он дышит, — посоветовала она.
Я так и сделал. Дыхание Ведьмака вырывалось с хрипом и негромким клокотанием, как будто дыхательное горло свело.
— Это клокочет смерть, — продолжала женщина. — Его время в нашем мире подходит к концу.
Тут послышался стук в дверь, и я бросился вниз. На пороге стояла Алиса в застегнутом до горла плаще с поднятым капюшоном!
— Алиса! — Я ужасно обрадовался при виде ее. — Ведьмак сильно пострадал, когда разбирался с домовым. Стукнулся затылком. Доктор думает, что он умирает!
— Дай мне взглянуть на него. — Она вошла в дом. — Может, все не так уж и плохо. Он наверху?
Я кивнул и вслед за Алисой поднялся в спальню. Она подошла к Ведьмаку, положила руку ему на лоб, приподняла левое веко и, наклонившись, какое-то время разглядывала глаз.
— Надежда есть. Может, я сумею помочь…
Женщина уложила свою сумку и сейчас стояла, готовясь уйти. Лицо ее перекосилось от возмущения.
— Ну, теперь мне все понятно! — заявила она, заметив остроносые туфли Алисы. — Два сапога пара — маленькая ведьма собирается лечить ведьмака!
Глаза Алисы яростно вспыхнули. Она ощерилась, показав зубы, и зашипела на женщину, поспешно отступившую от постели.
— Не жди, что он поблагодарит тебя за это! — крикнула она и бросилась вниз по лестнице.
— Много она понимает, — сказала Алиса.
Она расстегнула пальто и вытащила из внутреннего кармана маленький кожаный мешочек. Развязав его, она вытряхнула на ладонь несколько сухих листьев.
— Пойду приготовлю ему снадобье.
Алиса ушла на кухню, а я снова сел рядом с постелью Ведьмака. Все тело у него пылало, и я постоянно протирал ему лоб влажной тряпкой, чтобы сбить жар. Из носа непрерывно текла, сбегая по усам, струйка крови и слизи, приходилось вытирать и ее. В груди клокотало, цветочный запах стал еще сильнее прежнего. Я с грустью подумал: что бы там ни говорила Алиса, сиделка права и он долго не протянет.
Вскоре вернулась Алиса с полной чашкой бледно-желтой жидкости. Я приподнял голову Ведьмака, и Алиса принялась вливать ему в рот свое снадобье. Конечно, хорошо бы мама была здесь, но я знал, что Алиса мало в чем ей уступает: по словам мамы, она хорошо разбиралась в зельях и снадобьях.