Он уже может делать такие вещи, которые человеку не под силу. Некоторые из них — всего лишь колдовские трюки вроде похолодания или потепления в комнате, рассчитанные на то, чтобы произвести впечатление на легковерных. Однако теперь, похоже, он научился подчинять своей воле мертвых — не только призраков, но и духи тех, кто застрял в лимбе между этой жизнью и другой стороной. Мне больно говорить это, парень, но дело скверное. Боюсь, Морган действительно способен причинить боль духу твоего бедного отца…
Ведьмак посмотрел на световой люк, перевел взгляд на письменный стол и грустно покачал головой.
— Ладно, парень, пошли вниз, там поговорим.
Четверть часа спустя учитель сидел в кресле-качалке Мэг; в кастрюле булькал гороховый суп.
— Проголодался, парень?
— Я не ел со вчерашнего дня.
Ведьмак усмехнулся, обнажив щербину на месте переднего зуба, который ему выбил домовой, поставил на стол две миски и разлил в них суп. Я набросился на вкусный, источающий пар суп, макая в него хлеб. Ведьмак к хлебу не притронулся, но миску свою опустошил.
— Мне очень жаль, что твой отец умер. — Он отодвинул пустую миску. — Этого никак не должно было случиться — чтобы он боялся чего бы то ни было после своей смерти. Не такой он человек. К несчастью, Морган использует силу Голгофа, чтобы причинить твоему папе страдания и таким путем подчинить тебя. Но не волнуйся, парень, мы сделаем все, чтобы остановить его. А что касается прочей чепухи, то Морган мне не сын и никогда им не был. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты мне веришь?
Я кивнул, но, наверно, вид у меня был не слишком убежденный, потому что Ведьмак вздохнул и покачал головой.
— Пойми, парень, — один из нас лжет, либо он, либо я. И тебе лучше раз и навсегда решить, кто именно. Если между нами нет доверия, ученичество у меня теряет для тебя всякий смысл. В одном можешь не сомневаться — к нему я тебя не отпущу. Прежде возьму за загривок, отнесу к твоей матери, и пусть она всыплет тебе хорошенько, выбьет дурь из головы.
Он говорил резким тоном, и после всего происшедшего я по-настоящему расстроился.
— Вы не сможете отнести меня к ней за загривок, — с горечью сказал я. — Я опоздал на похороны и не повидался с ней. Сразу после похорон она ушла куда-то… может, к себе на родину. Не думаю, что она вернется.
— Дай ей время, парень. Она только что потеряла мужа, ей нужно время, чтобы оплакать его и подумать. Но я уверен — ты еще увидишься с ней и довольно скоро. И это никакое не пророчество, а простой здравый смысл. Если она захочет уйти, то уйдет, но, уж конечно, перед этим попрощается со всеми своими сыновьями… Как бы там ни было, то, что вытворяет Морган, ужасно, но не волнуйся — я найду его и пресеку все эти безобразия раз и навсегда.
Я слишком устал, чтобы отвечать, поэтому просто кивнул, от всей души надеясь, что он прав.
Глава 18
Часовня мертвецов
Вопреки обещаниям Ведьмака, разобраться с Морганом сразу никак не получалось. Следующие две недели погода была такая скверная, что мы почти не выходили наружу. Буран за бураном проносились по расселине, швыряя в окна снег. Дом замело почти до второго этажа. Казалось, что Голгоф и впрямь пробудился. Спасибо Шанксу, что он заранее обеспечил нас съестными припасами, причем больше обычного. Когда наступил вторник — день, назначенный Морганом для нашей встречи, — я сильно нервничал и почти ожидал, что он вот-вот объявится в доме. Однако метели были настолько сильны, что никто не отважился бы сейчас разгуливать по холмам. Тем не менее мы сидели в доме, точно в ловушке, и каждый час был для меня настоящей мукой. Я уже совсем отчаялся выбраться наружу, найти Моргана и положить конец страданиям отца.
Учитель настоял на соблюдении обычного распорядка сна, еды и уроков, однако появилось и кое-что новое. Каждый день он спускался в подвал, чтобы отнести еду Мэг и поговорить с ней. Обычно он прихватывал с собой просто немного печенья, но иногда и остатки нашего обеда. Я не раз задавался вопросом, о чем они там разговаривают, но у меня хватало ума не спрашивать. Мы договорились: больше никаких секретов, и все же я понимал — Ведьмак имеет право на личную жизнь.