Не владея никаким ремеслом, Морган стал домогаться власти и богатства, прибегая к некромантии, и обратился к тьме. Я понимал, что с каждой зимой искушение будет все сильнее и в конце концов возьмет над ним верх. Тогда я подстроил ему ловушку, которая сработала бы лишь в том случае, если бы он снова попытался вызвать Властелина Зимы…
— Ловушку? Какую ловушку? Не понимаю.
— Он всегда был ленив в том, что касается учения. — Ведьмак задумчиво поскреб бороду. — Его слабым местом были языки. Латынью он так и не овладел, а в других языках был еще слабее. На третий год он начал учить древний язык, на котором говорили первые пришедшие в Графство люди, те самые, которые сложили Каравай и поклонялись Голгофу. Те, кто написал гримуар. Но не слишком преуспел. Научился читать вслух на древнем языке, научился правильно произносить слова, однако в его знаниях так и остались серьезные пробелы.
Видишь ли, парень, я должен был использовать любой шанс. Наш долг по отношению к Графству превыше всего. Поэтому несколько лет назад я сделал копию гримуара, исходный текст уничтожил, а для нового использовал обложку старого. Я изменил в книге всего несколько слов, чтобы сделать ритуалы бесполезными. А в ритуале вызова Голгофа изменение вообще было одно — вместо слова wisutan, что означает «снаружи», стояло wisinnan, что означает «внутри»…
— Вот почему Голгоф появился внутри пентакля! — изумленно воскликнул я.
Ну и ловушку придумал Ведьмак! И долгие годы хранил этот секрет.
— Я не доверял Моргану и сделал все это просто на всякий случай. Копировать гримуар, изменять его — это оказалось хлопотным делом, но, как я уже говорил, наш долг защищать Графство. Эмили знала, что я сделал, но она больше меня верила в него. Она думала, что он отказался от своих затей и никогда снова не предпримет попыток пробудить Голгофа. Он поклялся ей в этом, я сам был свидетелем. Я никогда не делал тайны из того, где находится гримуар. Письменный стол всегда был на виду, Морган знал, где искать, и в конечном счете я оказался прав. Он давным-давно попытался бы завладеть им, но данная матери клятва сдерживала его. Едва услышав, что она умерла, я начал опасаться худшего. Стало понятно, почему Морган пришел тогда в Чипенден…
Ведьмак надолго замолчал, углубившись в свои мысли и почесывая бороду.
— Почему Голгоф не убил меня? — спросил я. — Почему он просто исчез?
— После вызова время его пребывания в пентакле ограниченно. Чем дольше он остается там, тем больше слабеет, и в конце концов ему приходится уйти. У него нет выбора. Конечно, если бы ты выпустил его, все пошло бы по-другому. Он мог бы бродить по всему Графству, и здесь воцарилась бы нескончаемая зима. Ты все сделал правильно, парень. Выполнил свой долг. Чего еще можно требовать от человека?
— Как вы меня нашли?
— За это прежде всего следует благодарить девочку. Когда ты не вернулся вовремя, я отправился к Эндрю и стал выяснять, как давно ты покинул лавку. Это Алиса рассказала мне, куда ты отправился. Она хотела вместе со мной идти разыскивать тебя, но я отказался. Я всегда лучше работаю в одиночку… и уж тем более ни к чему, чтобы какая-то девчонка наступала мне на пятки. Она так рвалась со мной, что нам пришлось чуть ли не привязать ее к креслу. Когда я пришел в часовню, она была пуста и метель разбушевалась вовсю. Я на всякий случай обыскал кладбище, но надолго там не задержался. Оставался единственный человек, к которому я мог обратиться. Единственный, кто был способен найти тебя в таких обстоятельствах.
Мэг вскоре учуяла тебя. Нашла твой посох в роще, проследила ваш путь до могильного холма, довольно быстро нашла вход, но когда я отодвинул камень, оказалось, что туннель завален. Раскопала тебя Марсия. Вот те трое, кто заслуживает твоей благодарности.
— Три ведьмы, — подчеркнул я.
Ведьмак точно меня не слышал.
— Кстати, Алиса останется в лавке Эндрю, как ты, думаю, и хотел. Что же касается Мэг и ее сестры, они будут находиться в подвале, но ворота запирать мы не станем.
— Значит, вы с Мэг снова друзья?
— Нет, на сей раз все уже не так, как при нашей первой встрече. Мне хотелось бы повернуть время вспять, но это невозможно. Видишь ли, парень, мы пришли к соглашению. Так, как есть, продолжаться не может, это ясно. Однако давай сначала ты отдохнешь, а потом я расскажу тебе все остальное.